По пути обогнала сестер. Увидев ее спешку, они захихикали в спину, но Томе было все равно. Она спешила. Пока шла, приняла решение, что если придется унизиться перед Долоном, сделает это. Пусть Хрюша был плохим для других, но для нее он был хорошим, и она сделает всевозможное для него.
К счастью, брат оказался у жрицы.
Когда Долону сообщили, что его ждет Тамаа, он не удивился. Ло чувствовал, почему она пришла и строил догадки, чего следует ждать: истерик, слез или угроз. Подумав, вышел к ней, внутренне готовый ко всему.
- Зачем ты пришла? - голос был спокойном, но не расслабленным.
- Это правда про тапуса, что он был человеком и украл какой-то осколок?
Брат окинул ее пронзительными прищуренными глазами и потом ответил:
- Тебе не следует знать об осколке, но что Саха был вором – правда.
- А правда, что вечером будет церемония?
- Ты и это уже знаешь?
- Значит, правда. – прошептала Томка. – И он умрет?
- Возможно.
- Это будет больно? - дерзость сошла с лица, и теперь она испуганно ожидала ответа
- Да. – он видел, как Тамаа нервно сцепила пальцы, не зная, что делать. Однако, к своему удивлению, слез Ло не увидел. Темная пока держалась достойно.
- Можно его усыпить, чтобы ему было не так страшно? – попросила она, поднимая на Долона глаза.
- Зачем?
- Ему же страшно! – наивно объяснила Тамара, и он с трудом смог удержаться от улыбки. Она была растерянной, беззащитной.
- Можно. – ответил он и увидел, как просительница обрадовалась.
- Спасибо! Спасибо! – запрыгала она на месте, прижимая руки к груди. Милой и забавной Тамара умела быть и часто этим пользовалась, понимая, что беззащитностью иногда больше можно добиться, чем руганью и истерикой.
- А какой шанс, что он останется живой? – она сделала еще один пробный шаг.
Долон, вообще-то, не собирался убивать зверя, просто допуская вариант, что он не сможет выжить, и не желал давать несбыточных надежд, но, увидев, как Тамаа заинтересована, что ей от него что-то нужно, ему стало занятно, как она себя поведет: станет юлить или скажет правду?
- Не знаю. Чем дольше и осторожнее будет длиться обряд, тем больше шансов, но никто ради наказанного вора не будет ждать всю ночь. Мы и так измотаны после поисков, поэтому как получится. – пояснил Ло, ожидая ее ответного шага.
Женская интуиция кричала, что он разгадал уловку. Долон был умным, хитрым и проницательным, достойным соперником, поэтому она растерялась, не зная, как дальше поступить. Но одно чувствовала точно: обманывать нельзя! Поэтому решилась быть честной и откровенной.
- Не знаю, как правильно сказать. Возможно, я не имею права просить тебя об этом, но, все же, попробую.
- Ты хочешь просить о слишком многом. – предупредил он ее слова.
- Но все же. Ты же сильный и добрый. Пожалуйста.
- Я - не добрый, я - осторожный и себялюбивый. И если даже решусь на это, потом потребую ответной услуги и не раз.
- Какую? – осторожно спросила Тома. Может, Ло ей и очень нравился, но давать поспешное обещание, не узнав, что предстоит делать, она не собиралась.
- Для тебя ничего не посильного не будет. – коварно улыбнулся он.
- Я бы хотела узнать условия сейчас.
- Будешь торговаться? – Брат внимательно разглядывал ее.
- Скажем так, буду готовиться к отдаче долга.
- Хорошо. – он почувствовал, что Тамаа попалась и теперь просто так от него не уйдет. - Пойдем, здесь слишком много людей.
Они шли по террасам, а Долон раздумывал: сказать сразу свои желания или повременить?
- Помнится, ты сказала, что я робкий. – напомнил он Тамаа ее же слова.
- Мне жаль, что я сказала это.
- Что сказано, то сказано, возможно, ты была права… - когда Тома услышала сказанное, сразу заподозрила неладное.
- Я наговорила много глупостей, и теперь стыжусь. Мне, вправду, очень жаль, что вела себя столь постыдно.
- Но мне это должно было понравится. – напомнил он.
- Мне очень жаль.
- А мне нет.
- Ты сказал, что я вела себя как развратница.
- И что? Ты можешь быть кем хочешь, я не могу тебе запретить. Это твой выбор.
- Нет! – сказала, как отрезала Тамара. – Что было, травой поросл, и снова той дорогой я не пойду. Поступай, как считаешь нужным. Если усыпишь, буду благодарна. - она развернулась и ушла.
Тамара уже догадалась, о чем Брат собирался просить. Да, она его хотела, но хотела получить всего, а не быть игрушкой для удовольствия.
«Возможно, вечером пожалею о содеянном, но он пытался манипулировать мной, использовать привязанность к Хрюше! Хитрый, коварный и совсем не благородный, а я то, дурочка, напридумывала. Если любит измываться над животными, знать его не желаю!»
До самого вечера Томка не отоходила от Хрюши: обнимала, гладила, вытирала скупые звериные слезы. Его было очень жалко и где-то глубоко внутри она готова была бежать обратно, согласиться на любые условия, однако от опрометчивого поступка удерживала одна мысль:
«Если Долон действительно достойный человек, пожалеет зверя и сделает все возможное, чтобы Хрюша остался живым. Если же нет, значит, действительно злой и себялюбивый, а такому давать согласие на исполнение неведомых пожеланий, несусветная глупость».
