— Эрвин… иди ты в жопу со своим контролем, — эта злость не настоящая. Сейчас он слишком… счастлив?..чтобы злиться…
Все слишком понятно, слишком хорошо, ясно, чтобы впускать в жизнь плохие чувства. Наверное, ему приходится пускать в ход эту раздражительность, только чтобы дать Эрвину понять, что это не вскружило ему голову…
Все под контролем…
Он никогда не изменит своему хладнокровию…
Несмотря на то, что ему хотелось это сделать уже как минимум раз пять за последний час. А за весь день и того больше…
Самоконтроль…
Как пафосно, как самоуверенно…
А на деле же все мирно спящие эмоции уже выпущены наружу. Уже давно повреждён его контроль. И он всё продолжает строить из себя непреклонного… чёрт пойми кого…
Хотя Эрвину уже все давным-давно понятно.
И глупо притворяться…
— Ладно, ладно… Но я ведь тебе рассказывал про нас с Ханджи…
Леви фыркает:
— Только я этого не просил… И ты не рассказывал всего…
— Но первый поцелуй я упомянул… — с намёком протягивает Смит. Леви шумно втягивает в себя воздух.
Откуда, мать его, он узнал? Микаса бы физически не успела ему об этом рассказать, да и не стала бы…
— Если он будет, я упомяну… — уворачивается Леви. Внезапно Эрвин начинает истерично смеяться. Аккерман ошеломлённо оборачивается на него.
— Тебе зеркало дать? — спрашивает мужчина сквозь смех. Леви настороженно смотрит прямо в голубые глаза друга.
— Ты или скажи прямо, или скажи молча, одно из двух, — огрызается он.
— Ты сначала скрой улики, а потом говори, что ничего не было, — советует Эрвин и, достав из кармана салфетку, протягивает её Аккерману. Леви озадаченно выгибает бровь.
— У тебя около губ помада. Если не хочешь признаться мне, что пользуешься блеском для губ, то лучше вытри и не выпендривайся…
Леви, коротко выругавшись, берёт салфетку и вытирает указанное Эрвином место. А затем, смотря на салфетку, понимает, что там ничего нет и с ещё большим недоверием косится на друга.
— Вот теперь ты точно спалился… — побежденно произносит Смит. — У тебя всё на лице написано.
Леви сдаётся и поражённо вздыхает:
— Да … написано…
Эрвин тепло улыбается и по-дружески хлопает друга по плечу:
— Наконец-то, — а потом уходит к другим.
Хитрожопый…
Эрвин не стал ни спрашивать подробностей, ни копаться в его чувствах. Просто поинтересовался, было ли что-то, или Леви снова предпочёл гордость счастью.
К нему с лаем подбегает Крекер. Аккерман смутно задаётся вопросом, где это добродушное создание было все то время, пока они сидели за столом. Мужчина садится на корточки и чешет пса за ухом.
Когда Ханджи только притащила этого щенка с улицы домой, Леви был у них дома. И, как ни странно, первым человеком, которого Крекер признал, был именно он.
Может быть у него всё-таки есть какое-то природное, скрытое обаяние, о котором он даже не подозревает, раз он так упорно притягивает к себе самых чудесных созданий: маленьких щенков, детей и…
Мужчина медленно поднимает, тут же натыкаясь глазами на девушку, скатывающую большой снежный ком для снеговика.
Какой же ты ребенок, Микаса…
И какой же я дурак, что тогда, три грёбаных года назад, не смог увидеть того, что так ясно вижу сейчас.
Просто тогда было не время…
Вдруг Крекер настораживается и бежит к воротам. Они открываются, и там появляется старушка, ведущая впереди себя коляску. Глаза всех присутствующих, уже успевших немного успокоиться, приковываются к ней. За женщиной на территорию заходит старичок, уже с явной сединой, но энергичным и молодым взглядом.
— О, мама! — неожиданно восклицает Майк, подходя к женщине.
— Извините, что помешали, — тепло улыбается старушка. — Мы просто живём недалеко.
— Да что вы, ничего, мы же так и договаривались, — улыбается Нанаба, забирая из коляски свою дочку и с любовью заглядывая в её хохочущее лицо. Леви с лёгкой завистью смотрит на маленькую девочку.
Может быть его мама тоже смотрела на него так? Поправляла воротничок кофточки, укутывала в теплую одежду…
Застёгивала куртку …
Леви резко переводит взгляд на Микасу, которая забыла о недоделанном снеговике ровно в ту секунду, когда увидела Тори. Вся мокрая от снега, она подбегает на веранду к Нанабе и начинает играться с малышкой, легонько тыкая её в носик.
Хистория пытается поймать её палец, но Микаса отдергивает его настолько резко, что девочка начинает возмущаться. В конце концов девушка снисходительно отдаёт Тори свою руку на растерзание.
Леви подходит ближе к девушкам.
— Хочешь подержать её? — спрашивает Нанаба у Микасы, протягивая ей девочку. Девушка энергично кивает.
— Стоять… — вклинивается Аккерман настолько резко, что обе женщины вздрагивают от неожиданности. — Ты вся мокрая, как курица, и холодная. Она замерзнет.
Микаса и Нанаба удивлённо переглядываются, а потом последняя начинает хохотать. Маминому смеху вторит звонкий, детский визг.
— Ну спасибо… — наигранно оскорбляется Микаса.
— Пожалуйста, — отзывается он.
— Хорошо… тогда я её обратно в коляску положу… — сквозь смех произносит Нанаба, шагая к Майку, о чём-то разговаривающему со своими родителями.
Микаса по-детски надувает губы и выразительно пялится на Леви.
