В тех трущобах, управляемых мафией якудза, случаются «потасовки», хоть и не так часто, как кажется. Но такая массовая произошла впервые. Она уже слышала эту новость сегодня утром.
Этот район, печально известный как «город бомжей и гопников» полностью стёрт с карт Токио. Власти отчаянно пытаются его игнорировать. Разумеется: кому понравится, когда посреди одного из самых развитых городов мира находится такая дыра. Очевидно, мальчишка лидер просто пытался привлечь к этому району внимание остальных. Хотя другим его жителям, кажется, плевать на несправедливость, ведь с самого начала существования этого района никто не пытался перебраться обратно в цивилизованное общество. А порой идея, появившаяся в мозгу человека, сжирает его изнутри, как червь сжирает яблоко, и ни образованность, ни разум, ни мудрость не могут её контролировать.
Девушка невольно вспоминает единственную русскую повесть, которую она прочитала: «Преступление и наказание». Ведь книга как раз о той самой идее — паразите.
Такой же идее, как…
«Я убью всех титанов».
Микаса вдруг вздрагивает.
Как только эта фраза проносится у неё в мозгу, в проходе вдруг появляется знакомый, невысокий силуэт.
Леви прислоняется спиной к стене, лениво окидывая их взглядом.
— Какие люди… — ухмыляется Майк, тут же направляясь к мужчине.
— Я вижу, они сдружились? — тихо замечает Нанаба, подмигивая Микасе. Девушка кивает и улыбается, неспешно вставая с табуретки.
— Извините, что без спроса зашёл, — вместо приветствия отзывается Леви, с неожиданным энтузиазмом пожимая руку Майку. Микаса даже слегка удивляется такой приветливости, но ни Майк, ни Нанаба, кажется, совершенно не замечают ничего необычного.
— Мы тоже без спроса врывались к вам в кабинет, так что… — заявляет Нанаба и многозначительно косится на Микасу. Девушка усмехается.
Это было совсем недавно…
Микаса смотрит на настенные часы, показывающие половину девятого. Майк прослеживает направление её взгляда.
— Ладно, все по домам, магазин закрывается, — торжественно заявляет он и, кивнув им на прощание, уверенно направляется в комнатку Тори, ведя под руку свою жену.
Микаса провожает счастливую пару взглядом, прекрасно понимая, в чём заключается настоящая причина такого быстрого прощания.
— Пойдём, — тут же говорит Леви. Девушка направляется к вешалке, на которой висит её куртка, и выходит из магазина вслед за ним. На улице на удивление пусто, хотя сегодня только четверг. В такую холодную погоду все предпочитают сидеть дома.
«Как однако хорошо, что в такую погоду есть дом…», — внезапно проносится в голове.
«Парня зовут Тэмотсу Накамура…»
— Слышал новость? — спрашивает Микаса, поворачиваясь к Леви. Аккерман озадаченно косится на неё:
— Знаешь, сколько я за день новостей получаю? Какую именно?
— Про массовую резню в Санья…
— А… — его взгляд внезапно меняется. Он хмурится. — Да, слышал…
Микаса настороженно смотрит в его глаза, в которых, словно скоростной поезд, проносится странная тоска.
— Странно, там таких массовых убийств вроде бы никогда не происходило… Несмотря на сомнительную репутацию.
Леви вдруг горько усмехается.
— Тебе-то откуда знать?
Микаса растерянно смотрит на свои ладони.
— Не знаю… просто не говорят.
— Этот район даже не на всех картах есть. Ты думаешь, что в новостях скажут что-то об убийствах? Там только с недавнего времени трупы с улиц вывозить начали.
Что-то больно колет в груди. В глубине души она это понимала.
И вдруг неожиданная, пугающая мысль врезается в её голову, словно нож.
— А откуда ты это знаешь?
Его взгляд многозначительно пересекается с её взглядом, словно намекая: «Тебе не кажется, что ты сама сейчас ответила на свой вопрос?»
И Микаса понимает… Теперь прекрасно понимает.
— Так вот где ты жил до армии…
Леви задумчиво кивает и отводит взгляд:
— Да. А потом сбежал оттуда в пятнадцать лет, когда умер дядя.
Микаса поджимает губы. Проживая сравнительно недалеко от этого загадочного места, она почти ничего о нём не знает. Девушка снова поднимает глаза, покосившись на Аккермана. Его взгляд совершенно пустой, задумчивый.
— Я не могу понять, почему его семья от него отвернулась… Почему его братья решились помочь полиции его найти, — в его словах читается неожиданное понимание.
Глаза Микасы пораженно раскрываются.
Что…
— Разве ты не сделал бы так же, даже если бы это был… твой дядя? — но, как только эти слова вырываются из её уст, он пугается, как звонко они звучат на тихой, безлюдной улице, и жалеет о том, что они вообще прозвучали.
Леви тяжело вздыхает:
— Да, сделал бы. Ты права.
Микаса никогда не видела его раньше в подавленном состоянии. Сейчас он словно заново переживает все события своего детства, которое, судя по всему, далеко не счастливое. С каждой секундой смотреть на него становится всё тяжелее, и Микаса судорожно пытается найти тему, чтобы прервать его поток мыслей. Однако мозг, словно в панике, никак не может сформулировать хоть одну подходящую.
Но желание сделать хоть что-то становится настолько сильным, что, не придумав ничего лучшего, девушка просто берет его руку в свою.
