От накалённой тишины в голове начинает пульсировать. Леви кажется, что он сейчас закричит. Точнее не он, а тот, кто сейчас управляет его телом…
Но кричит не он… и даже не тот загадочный хозяин его разума.
Кричит Микаса.
От страха.
А затем…
Раздаётся выстрел…
Аккерман поворачивает голову в сторону девушки: она стоит к нему спиной, согнувшись пополам, а впереди неё, с абсолютно нечеловеческим, обезумевшим, животным взглядом, стоит тощий, молодой парень… нацелив на неё дуло пистолета…
В эту миллисекунду Леви вдруг осознаёт, где они находятся…
Словно непрогруженные ранее текстуры, казавшиеся раньше жилыми многоэтажками, перед ним открываются маленькие, обветшалые дома, практически сарайчики, нагромождённые друг на друга.
Они ведь не могли здесь оказаться…
Девушка поворачивается. Тяжело, неспешно, по прежнему согнувшись пополам, придерживаясь рукой за живот…
А сквозь её пальцы течёт кровь, на лице застыл ужас и боль, глаза умоляют его сделать хоть что-то.
А Леви не может…
Он стоит, не в силах пошевелиться. В глазах начинает темнеть.
— Леви… — сквозь слезы зовёт девушка.
Кто такой Леви?
Последнее, что он видит, это жуткую ухмылку человека с пистолетом, который целится прямо в её голову. Леви что-то кричит, но не слышит собственного голоса.
Раздаётся хлопок. Выстрел.
И машину обрызгивает кровью…
***
А в следующее мгновение Аккерман уже сидит, весь мокрый, на кровати, тяжело дыша и подперев голову рукой.
«Кажется, я схожу с ума…», — первая фраза, которую произносит его проснувшееся сознание.
Он не помнит, когда в последний раз ему снились кошмары, но Леви точно знает, что этот смело можно назвать самым страшным в его жизни. Всё было слишком реалистично. Всё было слишком хорошо спланировано.
Браво, подсознание, ты заслуженно получаешь титул самого отмороженного юмориста. Как смешно.
Спустя минуту, наверное, Леви с опаской открывает глаза, чтобы ещё раз убедиться, что он находится в своей комнате.
Так и есть. Всё на месте, всё в порядке. Кажется, вчера он спокойно довёз Микасу до дома. Всю дорогу они о чём-то разговаривали и последним, что она ему сказала, было: «Жди меня завтра…»
Затем Леви без происшествий доехал домой.
Всё ведь было именно так?
Он уже даже в этом не уверен. Леви чувствует, как дрожит его тело.
Аккерман берёт с тумбочки телефон.
Что ты творишь? Она спит ещё, не глупи…
Однако он все равно открывает сообщения и, найдя её номер телефона, печатает одну лишь фразу: «Все хорошо?».
«Леви, не веди себя, как маленький. Это был просто сон…».
Но эмоции оказываются сильнее. И он отправляет это, тут же выключив телефон.
Леви встаёт и открывает окно.
Уже утро…
Холодный воздух дышит в его мокрое лицо, и Леви окончательно успокаивается.
Всё было слишком реалистично…
Ощущение того, что все вокруг слишком чужое, чувства, звуки, запах …
Запах …
Там был лишь один запах — смрад его родных улиц.
Но не было того самого запаха её духов, который всегда остаётся после неё в машине. Губы Леви разрезает невольная, уставшая ухмылка, но тут же пропадает, как только перед глазами всплывает выражение ее лица перед самым последним выстрелом… в голову.
Леви поджимает губы.
Ты ведь пережил детство в одном из самых кошмарных районов Японии, десять лет армии… и тебя выбивает обычный ночной кошмар?
Но её слёзы, её крик…
Они ударили больнее, чем пьяницы из Санья. Аккерман убирает мокрые волосы от лица, собираясь пойти в ванную, но тут же звонит телефон. Леви срывается и пулей несётся к кровати, поднося телефон к лицу.
Это Микаса…
— Ало? — раздается её взволнованный голос.
— Ало… — рассеянно отвечает Леви.
— Что случилось? — спрашивает девушка.
— Ничего, я просто… — наверное, надо было заранее придумать оправдание сообщению в пять утра…
— Почему ты спросил? Какое-то новости? — не успокаивается Микаса.
— Никаких … — отзывается он.
— Леви, что с тобой?!
Её звонкий голос, словно разорвав незримый цифровой барьер, эхом распространяется в его голове.
— Всё в порядке, Микаса, — отвечает он. — Я не могу просто поинтересоваться, всё ли с тобой хорошо?
— Я по голосу слышу, что что-то случилось, — настаивает она.
— Ничего, — упрямо возражает он.
Страх в голосе сменяется натянутым спокойствием:
— Тебе что-то приснилось?
Аккерман делает глубокий вдох и закрывает глаза.
Вот это проницательность.
— Я угадала? — он чувствует её улыбку через телефон.
— Не совсем, — нехотя протягивает Леви. Микаса издаёт короткий смешок.
— За тобой заехать? — спрашивает Аккерман, быстро сменив тему.
— Если тебе не сложно.
— Не сложно. Сегодня выходной.
— Тогда приезжай.
— Когда?
— Днём мы будем загружать вещи в машины. Но, если хочешь, приезжай раньше.
— Насколько раньше?
Микаса смеётся:
— Да хоть сейчас…
А ведь несколько минут назад у него действительно была мысль поехать к ней прямо сейчас.
— Многого хочешь, — ухмыляется Леви.
— Ты всегда так говоришь, а потом все равно делаешь, — замечает Микаса.
Слишком много чего замечает.
— Я приеду, но не сейчас.
—До встречи, — протягивает Микаса.
— Ага, — коротко отвечает Аккерман и сбрасывает звонок.
От неё ничего не скроешь. Наверное, все женщины такие проницательные…
Все матери…
Она была бы хорошей матерью.
