— Ох… Райнер… — протягивает кто-то рядом с Микасой. Девушка оборачивается и замечает Нанабу. — А я видела, как он на неё смотрел… Ей же двадцать, да?
— Уже достаточно, — хмыкает Эрен.
— Боже, они же просто познакомились. Чего вы начинаете? — одёргивает их Микаса.
— А, кстати… — Нанаба вдруг расплывается в широкой улыбке. — Я так тебе и не сказала: двадцать лет ей исполнилось сегодня.
— Что? — удивляется Микаса.
— Ага…
Девушка поражённо смотрит на Масаёши.
— Думаю, это отличный повод, чтобы познакомиться, — замечает Леви. Микаса оборачивается к нему:
— Ты это знал!?
— Нет, не знал.
— Почему же ты тогда так спокойно отреагировал?
— А что, мне надо было от счастья прыгать? Один к триста шестидесяти шести это не такая уж маленькая вероятность.
Нанаба начинает смеяться, а Микаса закатывает глаза. К Масаёши, осмелевшие после поступка Райнера, подбегают Саша с Конни, начиная о чём-то оживлённо тараторить. Микасе кажется на какое-то мгновение, что они её спугнут, но потом девушка вспоминает, как мужественно Масаёши отреагировала на смерть своего брата.
Она может им не доверять, но не бояться. Для этого она уже слишком много повидала.
Зато близнецы начинают потихоньку проникаться симпатией к окружающим. Особенно к Райнеру, потому что, пока Конни знакомится с Масаёши, Браун воодушевлённо показывает им что-то вдали зала.
— Всегда знала, что Райнер тот ещё задрот, — бурчит Имир.
— Кто бы говорил, — многозначительно хмыкает Жан, приобняв Имир.
— Ой, да ладно тебе.
Микаса помнит, как десять лет назад, в марте, на свой день рождения, Эрен сказал, что никогда не хотел бы делить его с кем-то знакомым. От этого теряется ощущение индивидуальности.
Может быть, тогда она согласилась бы, но сейчас они уже взрослые люди, и думать об этом как-то глупо…
Взрослые, но ощущается это так по-детски. Хотя Леви прав: глупо радоваться такому нередкому совпадению.
Аккерман хмыкает и отходит от них. Масаёши сможет здесь прижиться. И, вероятно, даже быстрее, чем он в своё время. Несмотря на то, что её недоверие к окружающим не уступает ему, у него не было рядом таких людей. Он был один, и о нём никто не знал. А о Масаёши и её братьях заботятся и беспокоятся самые лучшие люди в Токио.
Она в надёжных руках.
Леви видит, как Микаса колеблется и, в конце концов, решает отложить знакомство, неуверенно свернув с Петрой к какому-то гоблину. Аккерман невольно закатывает глаза.
Детский сад…
Не будь сегодня их день рождения, ради которого даже Зик с Пик отпросились немного раньше, и о котором, естественно, Леви прекрасно знал, вряд ли он пошёл бы сюда. Он никогда не любил и не играл в компьютерные игры, как и половина из его знакомых здесь.
Но Микасу любят все. Её сложно не любить. Хотя, наверное, каждого человека сложно не любить, когда это твой человек. Но, к сожалению, Микасе постоянно кажется, что она этой любви не заслуживает. Аккерман видел это по её скромному взгляду, по опущенным векам, по скопившимся в глазах слезам, когда они с Ханджи, Эрвином, Кристой и Эреном приехали к ней после корпоратива.
Это ведь было совсем недавно, а всё так сильно изменилось…
Вдруг Аккерман замечает сзади себя Гергера, сидящего на скамейке и угрюмо склонившего голову. Леви подходит к мужчине и садится рядом.
— Как самочувствие?
Гергер задумчиво поднимает правую загипсованную руку и горько ухмыляется:
— Если не считать этого, и того, что я трезвый, то всё как обычно…
— Ты разговаривал с Масаёши?
— Да, разговаривал. На время, пока у неё нет своего телефона, я отдал ей свой старый.
Леви ухмыляется:
— Ничего, скоро будет.
Гергер улыбается:
— А ты с ней разговаривал?
— Нет, — отвечает он. — Ни разу.
— На самом деле… она очень похожа на Микасу. Но одновременно в ней есть что-то… что-то твоё. Возможно, все выходцы из Санья такие, черт… их… вас… неважно…
— Мы недоверчивые.
— Мне кажется, ты должен с ней познакомиться. Ты единственный, кто сможет её понять так, как надо.
— Понять то смогу, но помочь – нет. У меня никогда не было таланта психолога.
— У нас у всех он есть. Просто психологи помогают всем людям, и, в основном, чужим, а другие люди помогают только тем, кто им близок и кого они по-настоящему любят. Тогда их таланту понимать других позавидует любой психолог…
Леви лишь отрешённо кивает. В голове у него всплывает недавний разговор с Микасой, из которого он узнал о том, что Гергер учился на инженера-робототехника, но после окончания университета так нигде и не работал.
Мысль, которая пронеслась у него тогда, звенит до сих пор. Аккерман вздыхает:
— Ты планируешь устроиться куда-нибудь?
Гергер снова грустно улыбается:
— Я несколько раз пытался. Но или мне отказывали, или это было совсем не то, что хотел я. Хотя… я уже и не помню, чего я хотел. Слишком многого, видимо.
— А сейчас?
— А сейчас мне абсолютно без разницы…
— Тогда приходи к нам, — просто произносит Леви. — Раз тебе без разницы.
Гергер недоверчиво поворачивается к Аккерману:
— Что?
— А что? Думаешь, инженеры – робототехники нам не пригодятся?
— Вы же специализируетесь на другом…
— Ну и что? Мы уже давно планируем расширяться. Робототехники нам подходят.
