Всё зелёное полностью

— Я бы с радостью, — Настя вздохнула. — Но я уже договорилась с одним другом. Он сидит в Москве один и скучает. Неудобно отказываться.

Из-за друга я немного напрягся, можно было предположить, что у неё кто-то есть. Однако Дятел со всей своей искренней непосредственностью тут же выдал:

— Так бери друга с собой! Веселее будет.

— А что? Хорошая идея.

Мне показалось, что Настя и в самом деле обрадовалась, а Дятел горделиво задрал нос.

— По идеям я мастер.

Чем больше я думал о том, чтобы свалить из Москвы, тем сильнее убеждался в верности этого решения.

Случись такое год назад, я бы, наверное, окопался и на пару месяцев: засел в квартире, в надежде, что всё как-нибудь решится само, но теперь уже прятаться было как-то несолидно. В конце концов я не впервые вляпывался в неприятности и не в первый раз нарывался на прессинг.

Бей или беги — вполне себе доходчивое руководство к действию.

Равноценный отпор дать мы не могли, восстановить справедливость тоже.

Макс же говорил: «Чувствуешь, что не вывозишь — беги».

А ещё всё это внезапно стало каким-то мелким и незначительным. Толком и не понял как так случилось. Стоял перед витриной обувного магазина с пухнущей от проблем головой, а вышел — пустота и туман. Даже о Зое перестал думать, и Тифоне тоже. В один момент, как отрезало. Будто заколдовали.

Может эта Настя подсыпала мне что-то в стакан воды? Или загипнотизировала, когда собирали бумажки из коробки?

И, хотя влюбляться с первого взгляда было совершенно в моём стиле, с ней этого произойти никак не могло.

Во-первых, она была не в моём вкусе — худенькая, с маленькой грудью и острыми коленками, во-вторых, я любил Зою. Или Сашу. С этим предстояло ещё определиться точнее, потому что Зою мне любить было нельзя, но очень хотелось, а Сашу можно, хоть и бесперспективно: ей было пятнадцать и жила она чёрте где. В-третьих, Настя понравилась Дятлу, и я совершенно искренне хотел, чтобы он завёл себе подружку.

Однако, несмотря на все разумные доводы, эта девушка из обувного засела мне в голову, как привязчивый мотив песни, который сам ни напеть, ни повторить не можешь, поэтому только и ждёшь, как бы услышать его снова.

Когда вернулись домой, пока Дятел болтал с бабушкой на кухне, я тайком полез к ней на страницу ВК в поисках фоток. Но не нашёл. Зато наткнулся на странный видео ролик «Как мы были Детьми Шини» и залип, прокручивая его на репите, разглядывая её и пытаясь объяснить себе, что меня в ней так привлекло. Но так ничего и не понял, только разозлился, в итоге списав всё на жару, кишечный грипп и слабость.

Потом ещё и Нина позвонила. Только я успел сказать «Привет», как она выкатила претензию.

— Слышь, Горелов, ты вообще в курсе, что так дела не делаются? Ты понимаешь, что вы меня с Криворотовым кинули? Кто мне обещал, что я помирюсь с Яровым?

— Конечно помиришься, — заверил я. — Но чуть позже. Когда они вернутся.

— Это они за Зойкой поехали, да?

— Да.

— А почему ты не с ними?

— Дела были.

— А что это за место такое, что туда все так рвутся? Это отель? Частный дом? Закрытая вписка? А бассейн там есть? И что, Яров тоже там? И почему, если там так круто, то нет связи?

— Нин, я не знаю. Я там не был. Съезжу, расскажу, — я ответил невзначай, машинально, но она тут же вцепилась мёртвой хваткой:

— Значит, ты всё-таки туда едешь? А с кем? А когда? Это за деньги?

— Нет, бесплатно. С друзьями. Возможно в понедельник.

— Так, Никитос, я тоже с вами хочу. Вот Зоя удивится.

— Извини, но это не получится. Никак. Там машина без удобств. И ехать почти сутки.

Я нарочно преувеличил в надежде, что она отстанет, но если Нине что-то понадобилось, проще было застрелиться.

— Короче, отмазки не принимаются. Ты мой должник. Как только узнаешь подробности — звони.

Этого ещё не хватало. Путешествие с Ниной могло привидится только в кошмарном сне. Не знаю как Яров с ней справлялся, но меня её манера общения просто убивала. И послать – не пошлёшь, и подстраиваться тошно.

На ужин все ели запечённые куриные крылышки с рисом и в сливочном соусе, а мне бабушка сварила тыквенную кашу. Это должно было окончательно прочистить и дезинфицировать мой желудок.

Так что спать пришлось лечь голодным. Тыквенная каша — вообще не моё. И что ещё хуже, запах зажаристой куриной корочки с чесноком всё ещё стоял по всей квартире, и от него есть хотелось намного сильнее.

В который раз пересмотрев историю Криворотова, где они как ненормальные зажигают в каком-то придорожном баре, я воткнул в уши наушники и на полную врубил SUM 41.

Я думал, будто мне это снится, хотя отлично чувствовал чьи-то пальцы сначала на щиколотках, пока меня тащили, а после на плечах и шее, но глаза предательски отказывались открываться. Я слышал возню и крики, слышал, как матерится Лёха и откуда-то издалека сдавленный голос Макса.

Странно, что от удара моей головой о дверной косяк наш домик не рухнул. И то, что я перемещаюсь не на своих ногах, понял не сразу, но в тот же миг, как только осознал это, уже летел с крыльца.

Приземлился на четвереньки в песчаную пыль.