Всё зелёное полностью

После темноты в оранжево-желтом свете фонаря всё было отлично видно, хоть и совершенно непонятно. Лёха с Максом на земле, а вокруг какие-то люди. С учетом тех двоих, что тащили меня. Человек восемь, не меньше.

Парни отбивались, как могли. Но мы были голые и сонные, а эти отморозки в спортивках и кроссовках.

От возмущения я вскочил на ноги прежде, чем те двое подлетели ко мне. Я так разозлился, что сам набросился на одного из них, схватил за горло, и мы тут же рухнули на землю.

Я был готов не просто задушить его, кажется, я собирался вырвать ему горло. Пальцы сжимались сами собой, я их не чувствовал. Он захрипел, пытаясь высвободиться, и если бы второй не сбил меня ударом ноги, то, возможно, я бы даже его убил. Но я слетел и упал навзничь.

В этот момент из домика, где были Тифон с Зоей раздался визг, а за ним страшный грохот. Такой громкий, что все, кто дрался, замерли и посмотрели на тот домик.

Этого короткого замешательства хватило, чтобы Лёха вскочил и ринулся головой в живот своему противнику. Уронил его и накрыл сверху кулаком.

И я понял, что эти люди, кем бы они ни были, потому и пришли толпой, что боялись нас. Макс поймал кого-то за ногу и зажал в замок.

Я бросился к тому, кто стоял ближе всех и ударил его. Обычно я никогда первым не начинаю, но тут не сдержался и ударил.

Из восьмого домика почти также, как я, только спиной вперед вылетел человек. Следом вышел Тифон, волоча за шкирку ещё одного. Дотащил до мангала и швырнул прямо на него. Человек рухнул вместе с мангалом в рассыпавшиеся, ещё мерцающие угли.

Кто-то рванул убегать, но Макс нагнал его, толкнул в спину, а когда тот свалился, пнул со всей силой ногой.

И тут я вдруг понял, что мы попросту избиваем их.

Трифонов подошёл к одному из парней и сорвал с него повязку, закрывающую лицо.

— Кто такие?

Под маской оказался лупоглазый.

— Кто такие? — заорал Лёха прямо в ему лицо. — Сейчас вас тут прямо и закопаем. Никитос, тащи лопаты.

— Какой смысл закапывать? — Макс утёрся локтем. — В мусорный контейнер скинем, камнями завалим — вообще беспавлевно.

Я провел ладонью по лицу. Из рассеченного лба выступило немного крови.

Тот, который боролся с Максом, сам стянул с лица платок. Им оказался носатый.

— Теперь у вас точно будут огромные проблемы, пацаны. Я вам отвечаю, — сказал он.

— Кто ты такой, чтобы мне отвечать, а? — полез на него Трифонов. — Отвечает он. Я вас чертей знать не знаю, а за то, что ты Зою тронул, сейчас угли эти жрать будешь. Понял?

Зажав в руке камень, носатый почему-то кинулся на меня. Я перехватил его руку, и мы снова свалились. Драка началась по новой. Мы сцепились и валялись. По моим ощущениям прошла чёртова уйма времени, но потом вдруг среди всего этого послышался Зоин крик.

Мне так хотелось вырваться, чтобы узнать всё ли у неё в порядке, что я не думая схватил камень и звезданул носатому наотмашь.

Конечно, я знал, что кроме меня Зою есть кому спасать, но, обернувшись, увидел лишь отсветы на голых спинах Лёхи и Тифона, ломанувшихся в сторону леса и моментально исчезнувших в темноте.

— Вам конец, — сказал лупоглазый, поднимаясь на четвереньки и протягивая мне руку, чтобы я помог ему подняться. Я помог. — Теперь уже точно. Это вам не Москва.

— При чем тут Москва?

— При том, что задрали, москвичи долбанные.

— Пасть прикрой, — рявкнул на него я. — Езжай к себе домой и там вякай.

— А я у себя дома, чувак. Я тут родился и живу всю жизнь, и вся моя семья здесь живет и будет жить. Ясно?

— Никита, неси аптечку, — услышал я снова Зоин голос.

Макс сидел на столе, а Зоя старательно промывала ему царапину на животе. Лёха и Трифонов внимательно следили за этой процедурой. Я передал Зое аптечку.

— Что случилось?

— У него нож был. Он сзади подкрался. Я не слышала. Схватил за волосы и нож под горло сунул. Так бы и увёл. Хорошо Макс заметил.

— Потому что сразу звать нужно, — сказал Трифонов.

— Как бы я тебя позвала, если ты занят был?

Макс ничего не говорил, просто смотрел, как Зоя мажет ему живот зеленкой.

— Щиплет? — спросила она.

— Да, очень, — он поморщился, и она, наклонившись, принялась громко дуть.

Тогда Макс накрыл её руку своей и удержал у себя на животе. Как только я это заметил, у меня от возмущения челюсть отвисла, а Тифон смотрел прямо на них, и будто не замечал.

— Эй, аллё, ты что спишь? — закричал я на него. — Тиф! Ты спишь! Ты спишь!

Кто-то схватил за плечо, я резко развернулся, готовясь сразу ударить, и тут проснулся.

— Нет, Никит, я не сплю, это ты во сне?

Заспанный Дятел говорил невнятно, словно с кашей во рту, так что я едва понял.

Я застонал. Надо же такому присниться. Как наяву всё было. И драка, и вся обстановка.

— Ложись, — прошептал я.

Он послушно вернулся в кровать, свалился поленом и задрых. Как будто и не просыпался.

И с чего мне такая ахинея привиделась?

Потом сообразил. Из вырванных наушников по-прежнему звучал голос Дерика Уибли.

А он у меня прочно ассоциировался с лагерем.