Всё зелёное полностью

— Правда? Это теперь так называется? — удивленно вскинув бровь, он привстал на локте, а потом расхохотавшись снова упал на подушку. — Рекламная кампания!

— Представь себе — да! — Даяна поджала губы, сдерживаясь. — Есть работа, а есть личная жизнь. И это совершенно разные вещи! Ты, Чернецкий, публичный человек. Ну или потенциально публичный. А это значит, что каждое свое движение, каждый чих или вздох, ты должен оценивать, отчётливо понимая, какой на это будет общественная реакция. Ты обязан извиниться перед Дашей! Один её пост и семьсот тысяч человек будут ненавидеть тебя раньше, чем выйдет этот клип. А если они будут ненавидеть тебя, значит их негатив перекинется и на БТ.

— Слушай, идите к чёрту со своим клипом и Дашей. Я не хотел, чтобы вы сюда приезжали, потому что знал, как всё будет заранее. Видишь, Вита, а ты мне не верила.

— А что случилось? — наконец спросила я.

— Вот, вот, давай объясни ей теперь, — Артём снова привстал и показал на меня пальцем.

— Ты же слышала, что я сейчас про раскрутку говорила? — сказала Даяна медленно. — Так вот, для раскрутки клипа или фильма, или чего бы там не снимали, всегда лучше всего работает эмоциональный фактор. Зрители должны верить и сопереживать. Они должны почувствовать естественность и собственную вовлеченность.

— Хватит по ушам ездить! — Артём резко сел. — Скажи ей прямо, что вы меня просите сделать!

— Мы просим просто сделать вид… Подыграть, — уклончиво принялась пояснять Даяна. — Я немного поснимаю и всё. Сегодня, завтра, послезавтра. А потом мы уедем, и делайте, что хотите.

— Им надо, чтобы я переспал с Касторкой.

— Почему ты всё преувеличиваешь?

— Когда она на меня здесь набросилась тебя не было. И сейчас она знаешь, почему истерит? Просто, потому что обломалась. Я ей мог об этом сказать ещё там, при всех, но пожалел.

— Короче ты должен извиниться! — нетерпеливо заявила Даяна. — Пожалуйста, повлияй на него. Ты выглядишь спокойной и разумной. Поговорите тут между собой… И давайте всё уладим по-взрослому.

Не дожидаясь ответа, она обошла меня и вышла, плотно закрыв за собой дверь.

Артём смотрел на меня.

— Давай, я их всех прямо сейчас отсюда выгоню?

— Ты слишком много выпил и вёл себя ужасно, — произнесла я, силясь понять, что произошло на самом деле. Артёму было свойственно со зла сгущать краски, а сегодня он просто превзошёл себя. — И Дашу тоже цеплял. Я же видела.

— Ты вообще слышала, что я сказал? Или тебе в подробностях рассказать, что она говорила и делала? И как мы оказались в этой комнате?

— Нет. Не нужно. Просто извинись перед ней. Даяна права. Будет плохо, если Даша напишет про тебя гадости.

— Что? Извиниться? Может, ты ещё хочешь, чтобы я согласился на их предложение?

— Зачем ты так говоришь? Мне просто не нравится, что вышел такой конфликт. Мы решили это организовать, чтобы сделать тебе лучше, а в итоге, если сейчас всё не исправить, то будет только хуже. Просто извинись. В этом нет ничего зазорного.

— Извиниться за то, что я не захотел мутить с ней, потому что люблю тебя? — в небесных глазах пылало негодование. — Ты сама слышишь, что ты говоришь? Я извиняюсь, только если я поступил плохо, а сейчас я ничего плохого не сделал. Я поступил правильно и хорошо.

— Но иногда в жизни бывают такие моменты, когда извинение – это проявление великодушия и благородства, чтобы не было ссор и конфликтов.

— Значит, ты всё-таки хочешь, чтобы я согласился?

— Я просто хочу, чтобы ты всё исправил.

— Исправил? Да не вопрос… Сейчас пойду и всё исправлю. Делов-то. Но учти, ты сама меня об этом попросила!

Артём вскочил, схватил со стула майку и вылетел в коридор. Я бросилась за ним, но догнать не успела.

Быстрым шагом он вошёл в гостиную и громко выкрикнул:

— Так, народ, давайте-ка собирайтесь. Выдвигаемся бухать и тусить.

— Куда поедем? — Рон отставил в сторону стакан.

— А чёрт его знает? Найдем. Где-то же должны быть места, — Артём подошел к Касторке и, небрежно отодвинув Нильса, подсел рядом. Обнял за плечи и миролюбиво спросил:

— Ну, что? Оторвемся?

Она подняла на него заплаканные глаза, шмыгнула носом и уголки её губ медленно растянулись.

— Оторвёмся.

— Вы же все пили, — поразилась Зоя.

— Тут до города довольно далеко, — сказал Влад.

— И чего? — Артём с вызовом посмотрел на него.

— Давай, рыжик, собирайся, — Рон смачно шлёпнул Зою по попе, и она с разворота двинула кулаком ему в плечо. — Ещё раз так сделаешь, нос сломаю.

Макс одобрительно хохотнул.

— Всё отлично, — Даяна подняла вверх большой палец. — Я не пила. В моей машине легко умещается семеро. Не легко, но впихнем. Проверено. Давайте-ка посчитаем сколько нас…

Они стали считать. Всего одиннадцать человек. Четверым нужно было остаться.

Первой отказалась Зоя, за ней сразу же и Макс. Услышав, что Макс собирается остаться, Артём стал его уговаривать, но тот ни в какую.

— Я с ними, — сказала я.

— Эй, Витя, ты чего? — лицо Артёма вытянулось.

— Всё нормально. Я же болела недавно. Мне не нужно такое.

Он как-то странно посмотрел и недовольно покачал головой.

— Ну, хорошо…

— Я тоже не еду, — вдруг объявил Нильс.