— Не в переносном смысле, — заверил я. — Если карьеристы, что идут по трупам, я не такой… Просто они уже лежали, а я, знаете ли, просто вышел…
Он сказал, не глядя на меня:
— Савельев, Одинцов!.. Возьмите свои группы в полном составе. Используйте светошумовые с первого же броска, нам нужно захватить живыми. Возможно, там заложники?
Он оглянулся на меня:
— Как насчет…
— Не видел, — заверил я. — Вообще никого не видел. Меня до сих пор трясет… Я со всех ног ринулся к свету и свободе, ужас пробрал до костей, столько крови… столько мертвых трупов погибших людей…
Я широко зевнул. Он дернулся, посмотрел дико. Лицо исказилось так, что шрамы вздулись буграми.
— Терещенко!.. Прикрывай их со спины. Я пойду с третьей группой. Остальным держать под прицелом окна.
Мариэтта провожала его взглядом до тех пор, пока он не нырнул в распахнутую дверь особняка вслед за своими бойцами. Еще около десятка остались, держа на прицеле окна и дверь.
— Ну, — сказала она, не глядя на меня, — что соврешь на этот раз?
Я поинтересовался вежливо:
— Как вы… сумели? Они же отключили все…
Синенко спросил цепко:
— Откуда знаешь?
Я пожал плечами.
— Так они сразу сказали!.. Чтоб и не надеялся на ментов. Все вы, говорят, идиоты. У всех слюни текут, а у некоторых даже висят. Но вот смотрю на вас и скажу правду… они ошиблись! Ничего у вас не висит. Наверное, вы их глотаете?
— Когда вижу шашлыки с аджикой, — согласился он, — и текут, и глотаю…
— Мариэтта, — спросил я, — а как вы так удачно появились еще там, у меня дома?
Она буркнула:
— С тобой много неясного, сам знаешь. Потому на всякий случай по распоряжению начальства установили более широкое наблюдение за всем поселком. И когда появились незарегистрированные в нем лица и не являющиеся гостями…
Синенко добавил ехидно:
— А куда они еще могут направиться? Угадал? Ну вот какая у тебя репутация!
— Понятно, — сказал я с облегчением. — Спасибо за лестный отзыв. Но какие они злые, какие злые!.. Ну разве можно так убивать друг друга? Это негуманно и бесчеловечно! Мы к сингулярности идем, черепашек и пингвинов спасаем, а тут людей… Хотя, конечно, пингвинов жальче, но, может быть, придет пора и людев жалеть? Как думаете?
Сержант криво усмехнулся:
— Разве что после тараканов.
— А как теперь к ним нужно относиться? — спросил я опасливо. — Что сказано в директивах?
— Исчезающий вид, — сообщил он. — Занесен в Красную книгу. Потому надлежит всячески помогать им выжить, оставлять на кухне крошки. За убийство таракана будут крупно штрафовать. На первый раз.
— Да, — сказал я, — спохватились. Это после исчезновения лобковых вшей?
Он кивнул.
— Когда вслед за женщинами начали и мужчины все сбривать, лобковым пришел конец. Всемирный конгресс по вымирающим видам обещал сто миллионов долларов тому, кто принесет живую вошь, но, похоже, придется восстанавливать их, как мамонтов.
Я сказал осторожно:
— Вообще-то я сумел бы как-то пережить их исчезновение.
— Но-но, — сказал он строго, — это крамола… Законопослушный гражданин не может допускать такие высказывания.
— Так я ж в частном разговоре, — вякнул я.
Он задрал голову и демонстративно посмотрел в ясное голубое небо.
— А что сейчас осталось частным? Хочешь, загружу из Сети снимок твоей голой задницы?..
Мариэтта оглянулась, лицо сердитое, сказала раздраженно:
— Все еще говорите, что это женщины любят почесать языками?
Он со вздохом указал взглядом в ее сторону.
— Видишь, что бывает, когда им дашь волю.
— С другой стороны, — ответил я, — зато теперь делают всю черную работу, что раньше делали мы.
Он кивнул.
— Для того мы и придумали эту эмансипацию. Но все чаще думаю, не пора ли закрыть? Черную работу теперь делают роботы. Женщины уже без надобности… Даже в постели.
— Да, — согласился я. — Правда, как исторические памятники… в память о далеком диком прошлом… Мариэтта, что-то вы мне руки не выкручиваете, сапогом по почкам все еще не бьете, выколачивая нужное вам признание.
Она поморщилась.
— На этот раз ты попался. У них настоящие эксперты!.. Все восстановят, все запишут, а суд рассмотрит и вынесет тебе то, что заслужил.
— А ты со мной пойдешь в навечное изгнание? — спросил я с надеждой. — Чтобы сторожить?
Она спросила внезапно:
— А как ты освободился?
Я посмотрел обиженно:
— Ты не слушала? Я же сказал: сидел, ждал, а они сами друг друга… Или то были не они, а их конкуренты?.. Напали вдруг…
— Хорошая гипотеза, — одобрил Синенко. — Напали, чтоб тебя освободить, верно?
— Замечательно, — ответил я с чувством. — Хоть кто-то обо мне заботится.
Мариэтта сказала раздраженно:
— Я спросила, как ты освободился от мешка, если руки связаны? И, кстати, ноги тоже связывали?
Синенко насторожился, я понял, ноги связывают только особо опасным, чтоб уж точно не рыпнулся и не пискнул.
