Да, наше нижнее белье, так я решил называть горнолыжный костюм, смягчит удар арбалетной стрелы и меча, но могут остаться кровоподтеки, слыхал о случаях, когда слишком уж понадеялись…
Я держался стремя в стремя с Рундельштоттом, старался узнать побольше о королевстве Антриаса и о самом короле, о котором столько слухов.
Рундельштотт, что значит кабинетный ученый, об окружающем мире знает удивительно мало, а его похитители вообще не разговаривали при нем о короле и его планах.
В какой-то момент холодный ветерок прошелся по моей шкуре, я дернулся и завертел головой. Деревья впереди на дороге странно и очень одинаково изогнулись, словно весь лес нарисован на гигантском холсте, который небрежно дернули сбоку. За пару секунд все вернулось на свои места, но тут же лес и даже далекие горы выгнулись серединой вбок, только вершинки и комли остались на местах.
Фицрой тоже заметил, но сразу же посмотрел на Рундельштотта, потом на меня.
Я сказал раздраженно:
— Это не я точно!
— Тогда старик?
Я помотал головой.
— Может, природный феномен?.. Мастер, вы такое уже видели?
Рундельштотт проговорил дрогнувшим голосом:
— Нет, никогда… но читал, что такое бывает, когда новичок произносит заклятие Рагнера… Это очень опасно, но в первую очередь для того, кто им пользуется.
— Да пошел он в задницу, — крикнул я. — С миром что?
Он покачал головой.
— Мир восстанавливается, как его ни растягивай. А вот тому, кто пытается заполучить власть…
Я охнул:
— Над миром?
Он поморщился.
— Над его частью. Этот недоумок наверняка где-то близко.
— Я думал, — сказал я, — чародеи такой мощи должны быть… ну, умными. Это же грубая сила не от ума, а умная сила… гм… от магии?
Он вздохнул, покачал головой.
— Не всегда. Иногда каким-то недоумкам просто везет. Например, удается расшифровать какое-нибудь древнее заклятие, что оказывается очень мощным.
Фицрой взглянул на меня, сказал лицемерно:
— Ну зачем уж так откровенно… Наш Юджин не совсем уж и конченый недоумок, у него бывают проблески. Хотя он и не научился у вас такой великой… гм, мудростью это не назовешь, да и удивился бы я безмерно, если бы Юджин мудрствовал, но кое-что почерпнул, почерпнул…
Рундельштотт взглянул на меня чуточку беспомощно.
— Почерпнул, — подтвердил я. — Наш мастер в силу своей гениальности бывает рассеян, то правду скажет, то как пользоваться заклятием объяснит невзначай…
Фицрой чуть подал коня в сторону.
— С тобой опасно даже садиться рядом!
— Не садись, — ответил я. — Я сам все съем.
Он посмотрел несколько странно.
— Правда?.. Хорошо-хорошо… Не буду мешать.
Рундельштотт пробормотал:
— Юджин, а ты не слышишь погоню?
— Нет, — ответил я быстро, — у меня чувствительность пока пониженная. Вон даже шуточки Фицроя для меня какие-то странные, хотя он и старается, из полинялой кожи лезет.
— Погоня, — повторил он. — Уже давно.
Я спросил нервно:
— Так почему молчали?
— Они держались на расстоянии, — сообщил он. — А сейчас к ним прибыло подкрепление на свежих конях. Из расположенных вблизи границы с королевством Нижних Долин застав.
— Догоняют?
— Да, — ответил он хмуро. — А впереди река. Вверх по течению есть мост…
— Знаю, — сказал Фицрой, — мы по нему проходили. Но он далековато.
— А если попытаемся пройти к нему, — сказал Рундельштотт, — нас перехватят. Ладно, тогда прямо…
Фицрой стиснул челюсти, я видел рифленые желваки и сдвинутые над переносицей брови, однако он смолчал, только пустил усталого коня в галоп.
Реку мы услышали до того, как деревья раздвинулись, и даже раньше, чем открылся заросший густым кустарником берег. Навстречу воздух пошел влажный, прохладный, а еще стало слышно, как волны с разгона шумно и нагло бьют в беззащитный берег.
Фицрой впереди резко натянул повод.
— Хуже, — крикнул он, — чем я боялся!
Мы с Рундельштоттом подъехали ближе, сердце мое тревожно сжалось. Эта река казалась мне не такой широкой и бурной, но мы переходили ее по мосту, а мосты все-таки строят в самых узких местах, здесь же и ширь, и скоростное течение, что унесет нас с конями вместе…
— Ученых ослов в середину! — крикнул я.
Фицрой оглянулся дико, а Рундельштотт тяжело слез с коня, тот послушно двинулся за ним, а чародей как в забытьи приблизился к самой кромке воды.
Фицрой нервно оглянулся, но теперь и я услышал далекий собачий лай, даже треск кустов и крики всадников.
Рундельштотт тяжело вздохнул, его вытянутые вперед руки дрогнули, он с усилием растопырил пальцы и закрыл глаза.
Фицрой напомнил нервно:
— Погоня с другой стороны!
Рундельштотт прошептал, словно в забытьи:
— Я не боевой маг…
Фицрой покосился на меня.
— Да? Но других учить — получается.
Мне вдруг почудилось, что старый чародей остановит воды реки, и мы перейдем на ту сторону посуху. Однако Моисею было легче, морские воды стоят на месте, а здесь река достаточно бурная, скорость такая, что любого всадника утащит по течению, а там разобьет о камни, если не утопит раньше.
