А потом, уже выйдя на площадь перед ипподромом, я вдруг почувствовал неладное, недоуменно обернулся и опешил от неожиданности, лицом к лицу столкнувшись с Елизаветой-Марией.
Моей Елизаветой-Марией, суккубом!
Меня аж передернуло от возмущения, но скандала я устраивать не стал.
— Какого черта ты здесь делаешь? — лишь тихонько прошептал я, когда девушка нагнала меня и взяла под руку.
— Ты не пришел ночевать, — напомнила Елизавета-Мария, — и я начала волноваться.
— Как ты меня нашла?
— Мы с тобой связаны, не забывай об этом.
— Не делай так больше! — приказал я.
— Леопольд, — недобро прищурилась девушка. — Все зависит только от тебя. — И, без какого-либо перехода вновь став милой и заботливой, проворковала: — Едем домой, дорогой?
Я покачал головой:
— У меня дела.
— Могу я пойти с тобой?
— Нет, — отрезал я и нехотя объяснил свое решение: — Твое присутствие будет неуместно.
— Очередные покойники?
— Не мои, — ответил я, слегка покривив душой.
— От тебя по-прежнему пахнет смертью, Лео, — понизила голос Елизавета-Мария. — Смертью и страхом.
— Хватит!
Но суккуба не так легко было отшить.
— Правда глаза колет? — улыбнулась она. — Знаешь, дорогой, а я ведь заблуждалась на твой счет. Я полагала, будто некая болезненная стеснительность мешает тебе открыться в своих чувствах той дылде-сиятельной. Но нет, ты просто не способен на это. Ты до смерти боишься оказаться отвергнутым! У тебя столько страхов…
— Вы все сговорились, что ли?! — не выдержал я, но сразу взял себя в руки и подозвал извозчика. — Отвезешь госпожу домой! — приказал ему, усадив Елизавету-Марию в коляску, и передал мятую пятерку. — Поговорим позже.
— Как скажешь, дорогой, — холодно ответила та.
Я ее недовольный тон проигнорировал и отправился на поиски свободного экипажа. Пора было ехать на подъем броневика…
На мост Эйлера в итоге я приехал загодя. Купил у лоточника засахаренных орешков, грыз их и слонялся по набережной, глядя в мутную воду реки.
Небо к вечеру так и не прояснилось, напротив — город затянуло серой хмарью, и потому сначала я заметил клубы черного дыма, вырывавшиеся из трубы буксира, и только потом из стелившегося над водой тумана показалась рубка ржавой посудины и низкие, облезшие борта.
Предположив, что на подъем броневика отрядили именно это корыто, я направился к дыре в ограждении моста, которую ради безопасности перетянули прочной веревкой с красными флажками.
Вплотную к пролому подходить не стал и перегнулся через перила в паре шагов от него. Нет, страх высоты не входил в число моих многочисленных фобий, но рухнуть вниз из-за внезапного порыва ветра совсем не весело вне зависимости от состояния вашей психики. С такой высоты что вода, что бетон — разницы никакой.
Как я и предполагал, буксир встал на якорь точно напротив дыры в ограждении, и вскоре на его палубу выбрался облаченный в резиновый костюм с жестким круглым шлемом водолаз; тщедушный матросик сноровисто прикрепил к нему шланг и, вращая ворот компрессорной машины, принялся нагнетать воздух. Водолаз выставил вверх большой палец, ухватился за трос паровой лебедки на корме буксира и медленно опустился в воду.
Я огляделся по сторонам, недоумевая, по какой причине задерживаются следователи, и только тогда заметил на площадке каменного дебаркадера с уходящими в воду ступенями Мориса Ле Брена и Бастиана Морана. Они уже спустились к реке и с интересом наблюдали оттуда за действиями команды буксира. Неподалеку стояла полицейская карета, четыре констебля не подпускали газетчиков и случайных зевак.
Предположив, что броневик доставят именно туда, я поспешил к руководству, но давешний детектив-сержант, рыжеусый и желтоглазый, при моем приближении оторвался от бумаг и взмахом руки подозвал к себе. Когда я приблизился, он слез с козел и протянул несколько листов, заполненных ровными строчками печатных букв, смазанных и тусклых из-за использования копирки.
— Экземпляр Банкирского дома Витштейна, — сообщил сыщик и потребовал: — Распишись.
Я поставил закорючку и указал на дебаркадер.
— Могу я…
— Да, проходи, — разрешил детектив-сержант и склонился над планшетом, заранее заполняя шапку протокола осмотра броневика.
Свернув листки в трубочку, я спустился на дебаркадер и встал поодаль от высокого начальства, но подслушать, о чем они вели беседу, не получилось. Старший инспектор Моран немедленно обернулся и расплылся в ехидной улыбке:
— Виконт! Вижу немой вопрос в ваших глазах!
Исчезновение из обращения привычного «констебль» резануло по живому, но виду я не подал и лишь беспечно пожал плечами.
— Странно видеть здесь людей из Третьего департамента, да, — подтвердил я, примеряя на себя роль представителя Банкирского дома. А заодно смиряясь с тем, что скорое восстановление на службе становится чем-то донельзя эфемерным. Если не сказать — маловероятным.
— И почему же? — удивился старший инспектор.
— В ограблении не замешаны ни инфернальные создания, ни шпионы. Как по мне — дело ясное.
— Ясное? — вспылил Морис Ле Брен. — Молодой человек изволит говорить о ясности в этом деле?!
Бастиан Моран похлопал главу сыскной полиции по плечу и кивнул.
