Ей бы хотелось, чтобы он выпил с ней бокал-другой. Хотя бы просто затем, чтобы ей не приходилось пить в одиночестве. Она думает о том, как все это будет выглядеть для Клэри, когда та придет: ее мать и шериф, развалившись на диване, набираются шампанским в четыре часа пополудни. Впрочем, она не уверена, что это покажется чем-то странным ее дочери. Она знает Хэла Йорка с детства, он их старый приятель, друг семьи и первый человек, с которым Фэй встретилась, когда приехала в Ладлоу за Энни. Тогда ей было, если задуматься, ровно столько же, сколько Энни сейчас, – двадцать шесть лет.
Фэй до сих пор в деталях помнит эту картину – трехлетнюю Энни, обхватившую ручонками Хэла, вцепившуюся в него, как маленькая обезьянка, и отказывающуюся отпускать, когда он пытается передать ее Фэй. Они неуклюже стояли там с ребенком между ними, и Фэй чувствовала себя так, словно они семья, а Энни – их дочь. Фэй делает еще один глоток шампанского, и ее снова охватывает неприятное предчувствие. Энни все еще незримо здесь, в том самом промежутке между нею и Хэлом.
– Я хочу, чтобы ты перво-наперво поговорил с Корделлом Льюисом, – инструктирует его она.
– Пока я не собираюсь этого делать, – отвечает он. – Это было бы преждевременно. Парень только что вышел из тюрьмы, где сидел по обвинению в преступлении, которого он, очевидно, не совершал. И если я примусь ломиться к нему в дом с громкими заявлениями, его пронырливый адвокат тут же схватит меня за задницу.
Она поднимает брови, глядя на него поверх бокала. Ее не остановят ни Хэл, ни пронырливый адвокат Корделла Льюиса.
– В тюрьму за преступление, которого он, очевидно, не совершал, его отправила Энни. Думаю, это резонная причина допросить Льюиса, учитывая, что теперь она пропала.
– Она не пропала, – не соглашается Хэл. – Это также преждевременный вывод. Мы будем искать ее, а когда найдем, то поймем, что у нее были веские причины для отсутствия.
– Тогда, может, ты объяснишь мне, почему никто не может с ней связаться? – Ее голос звучит оглушительно в мертвой тишине дома.
Хэл глубоко вздыхает и пробует другую тактику:
– Когда с ней последний раз кто-то разговаривал?
– Вчера, – понуро отвечает Фэй, ненавидя слово, которое произносит. – И ее телефон… – она осекается, – …выключен. Когда я звоню, он сразу переключается на голосовую почту. – На Рождество в прошлом году Фэй подарила Энни и Клэри по пауэрбанку, чтобы они не списывали проигнорированные звонки на севшую батарею. Впрочем, ничего особенно не изменилось.
– И ты не сильно волновалась, когда она не пришла домой прошлым вечером?
Фэй многозначительно качает головой.
– Она сказала, что переночует у Трейси. Они собирались сделать друг другу педикюр и посмотреть «Отца невесты»[4]. – Фэй чувствует себя так, словно говорит об Энни-подростке, а не о взрослой девушке.
– Но Трейси сказала, что Энни у нее не появлялась?
Фэй качает головой и опускает бокал.
– Думаю, она мне соврала.
– Но с чего бы ей это делать? Ты связалась со Скоттом?
– Конечно, я с ним связалась! – отвечает Фэй раздраженно. – На самом деле он сам мне позвонил. Он тоже был уверен, что она у Трейси.
– Когда Скотт в последний раз говорил с ней?
– Он сказал, что вчера вечером. Я не стала настаивать, чтобы он вспомнил точное время. Она рассказала ему ту же байку – о педикюре и «Отце невесты». Он ответил, что обычно проверяет местоположение Энни, но не в тот вечер. Он написал ей несколько эсэмэс, но не получил ответа и решил, что она просто хочет немного отдохнуть с подружкой, прежде чем начнется свадебная кутерьма.
Лицо Хэла принимает его фирменное «детективное» выражение.
– И ты не находишь странным, что он проверяет ее местоположение?
– Наверное, нет. – Она пожимает плечами. – Кто их разберет? Сейчас все следят друг за другом и считают совершенно нормальным знать о каждом шаге своей половины. Когда мы росли, считалось, что «Любовь – это когда не нужно говорить “прости”»[5]. А теперь «Любовь – это всегда быть на связи». Разве ты сам не отслеживаешь, куда ходит твоя жена?
Он награждает ее красноречивым взглядом: уж ей-то должно быть хорошо известно, что он не имеет такой привычки.
– Мне все равно, что они считают это нормой. Лично я нахожу это странным, – говорит Хэл, по обыкновению уклоняясь от разговора о своей жене. – И с какой стати ему проверять ее местоположение? Если только у него нет сомнений насчет того, где она находится…
– Прошлым вечером он, очевидно, ей поверил. И смотри, к чему это привело. – Фэй качает головой. – Он сказал, что беспокоился насчет нее. Из-за выхода Корделла Льюиса на свободу и всего остального. Я уже говорила тебе…
Хэл прерывает ее, пока она снова не начала твердить о Корделле Льюисе.
– Я просто не понимаю, зачем ей лгать, – недоумевает он, а Фэй вспоминает обо всей лжи, которую они сами наговорили за эти годы другим и себе. Иногда, думает она, лгать нужно.
