– Вероятно, незачем, – отвечает Фэй скорее себе, чем ему. – Просто обычные причуды, помноженные на свадебный мандраж. – Она смотрит на Хэла. – Может, она боится? – Взглядом она умоляет его согласиться с ней, но он колеблется, и в этой нерешительности кроются все ее самые жуткие страхи.
Он тянется через пустое пространство между ними и кладет свою большую руку на ее обнаженную ногу. Его кожа в контакте с ее – это табу, это нарушает правила, которые они установили для себя много лет назад. Но сейчас Фэй плевать на правила. Она накрывает его руку своей, чувствуя жар, исходящий от его кожи. Она сглатывает, заставляя себя улыбнуться. Она не будет устраивать драму. Она не будет впадать в истерику. Она не будет предполагать худшее.
– Мы найдем ее, – говорит она Хэлу, своему лучшему другу и мужчине, которого любит гораздо дольше, чем сама может себе признаться.
– Да, – отвечает он, глядя на нее искренним, добрым взглядом, и от этого она любит его еще больше. Она знает, что это неправильно, но не может отпустить его. Фэй тянется, чтобы подлить себе еще немного шампанского, а затем поднимает бокал в тосте за надежду.
В первый раз с тех пор, как пропал Мика, она не спешит в голубятню сразу после работы, чтобы проверить, не вернулся ли он. Она просто идет к дому, мысленно готовясь ко всем тем обязанностям, которые мать взвалит на нее, как только увидит. Она не отвечала на ее звонки и уверена, что теперь ей придется расплачиваться. Чем ближе свадьба – тем больше суматохи, ведь это день, которого они так ждали. Или которого боялись – смотря о ком речь.
Зайдя в дом, она видит свою мать, устроившуюся на диване. В ее руках – вот так сюрприз – бокал шампанского. Фэй подскакивает прежде, чем понимает, что перед ней Клэри, а не Энни.
– Она не с тобой? – спрашивает она, вытягивая шею и заглядывая за спину Клэри в надежде, что дверь отворится еще раз.
– С какой стати ей быть со мной? – отвечает Клэри, пытаясь убрать презрительные нотки из голоса, но раздражение все еще там, расположилось в ее мозгу, как у себя дома, рядом с гневом, кипящим в ней после разговора с кузиной.
– Этого можно было бы избежать, знаешь ли, – сказала она Энни, прежде чем бросить трубку. – Пастор Мелтон наверняка провел бы прекрасную церемонию. Но нет, тебе обязательно потребовалось пригласить Трэвиса Суперзвезду!
Энни ответила Клэри твердо, но ласково, как если бы она была терпеливым родителем, а ее кузина – несносным упрямым ребенком. Клэри ненавидела, когда она так делала.
– Трэвис и я старые друзья, – объяснила Энни, как будто Клэри ничего не знала, как будто Трэвис и Клэри не были друзьями еще задолго до того, как Энни вообще снизошла до общения с ним.
– Он очень популярный священник, и это честь, что он согласился вернуться и провести церемонию для нас. К тому же у него больше миллиона подписчиков в Инстаграме… – добавила Энни, и на этой фразе нервы Клэри не выдержали и она бросила трубку, поставив таким образом жирный восклицательный знак в конце предложения Энни.
Фэй щелкает пальцами перед лицом Клэри, возвращая ее в реальность.
– Клэри! – говорит она. – Ты меня вообще не слушаешь! У нас тут кризисная ситуация!
– А когда у нас ее нет, мам? – спрашивает Клэри, тяжело вздыхая. Она смертельно устала от этой свадьбы, а ведь та еще даже не состоялась. Она бросает сумочку на столик в коридоре, идет на кухню в задней части дома и указывает на бокал, который все еще держит Фэй. – А еще есть? – Ее мать обычно не держит в доме алкоголь, так что она намерена воспользоваться ситуацией на полную. Ей бы не помешало выпить.
– Клэри! – Фэй едва не переходит на крик. – Сейчас не время шутить!
Клэри слышит в голосе матери отчаяние, а ведь это тот голос, которым легко можно было бы записывать предупреждения в духе «Уважаемые пассажиры! Мы входим в зону турбулентности! Убедитесь, что ремни пристегнуты и вы знаете, где находятся кислородные маски». Услышанное настораживает девушку, и она останавливается, глядя на мать.
– Что случилось? – спрашивает она.
– Никто не может ее найти, – отвечает Фэй. – Все, что мы знаем, – никто не может связаться с ней со вчерашнего вечера. – Именно вчерашним вечером Клэри бросила трубку в разговоре с Энни.
– Трейси, – говорит она, вспоминая, что сказала ей Энни. – Она с Трейси. – Клэри была рада, что кузина отвяжется от нее хоть на несколько часов.
Фэй хмуро качает головой.
– Она соврала, – ее голос звучит смертельно уставшим.
– Соврала? – переспрашивает Клэри. – Ради всего святого, с какой стати ей?..
Фэй трясет головой энергичнее.
– Мы понятия не имеем.
Клэри прищуривается на мать:
– Кто это – мы?
Фэй пожимает плечами:
– Трейси, Скотт, Хэл.
– Ты звонила Хэлу Йорку? – спрашивает Клэри, оглядываясь по сторонам, как будто Хэл еще здесь, а она каким-то образом могла его не заметить.
– Конечно, я звонила! – восклицает Фэй. Она размахивает бокалом с шампанским, и Клэри опасается, как бы его содержимое не оказалось на полу. – Энни пропала, а этот подонок вышел из тюрьмы, и скоро свадьба, и… Что мне оставалось делать?!
