В тусклом свете вспышек между облаками Джордан — тень, которая следовала за мной. Ужасающая, надвигающаяся фигура из моих ночных кошмаров.
— Держись от меня подальше, — предупреждаю я.
Храбрость — это не отсутствие страха. Храбрость — это когда твой разум на исходе, и у тебя нет другого выбора, кроме как сражаться.
— Я не могу этого сделать, Мэдди, — говорит он. — Я никогда не был способен на это.
Джордан приостанавливает наш медленный, осторожный танец. В мгновение ока он бросается на меня.
Я вытаскиваю нож из кармана.
Лезвие высвобождается прежде, чем я вонзаю его ему в ногу.
Бушующий шторм заглушает рев Джордана. Мои ноги стучат по лестнице, достаточно громко, чтобы он точно знал, куда я направляюсь.
Хорошо. Пусть он последует за мной, чтобы Софи могла сбежать. Ради нее и Майлза. Я многим им обязана. Я воткнула им обоим нож в спину: Софи, когда я сказала ей убегать и что мне все равно, что с ней случится, и Майлзу, когда я поверила, что он мой преследователь, и позволила полиции арестовать его.
Даже если Джордан догонит меня, найдет, причинит мне боль или что похуже… По крайней мере, у Майлза все еще будет его сестра. Он может потерять меня, но не может потерять ее. Только не снова.
Джордан с грохотом скатывается по лестнице позади меня. Я пробегаю через кухню и выхожу через раздвижную стеклянную дверь, под проливным дождем и по мокрой земле, в лес, где я могу спрятаться.
Он не сможет убить меня, если не сможет найти.
Ветки и камни хрустят под моими ногами, дождь барабанит по листьям и веткам высоко над моей головой.
Но есть и другой звук.
Хлюпанье тяжелых ног по размокшей земле. Треск всего, что попадалось на пути.
Он ранен. Я могу убежать от него. Я могу убежать.
Он меня не поймает.
Я собираюсь сбежать…
Мой носок зацепляется за что-то твердое, и я пытаюсь удержаться, прежде чем ударяюсь лицом в грязь.
Мои ладони саднит, теперь они покрыты крошечными порезами и грязью. Моя лодыжка пульсирует, и я откидываюсь назад.
— Ты просто не могла оставить это так, как есть, не так ли? — кричит он.
Мне удается подняться и двигаться дальше, прихрамывая на одну ногу, но звуки шагов позади меня становятся все ближе.
Над головой гремит гром. Никто не услышит моих криков.
Что-то толкает меня сзади, отбрасывая.
Мое тело под его ладонями чуть больше перышка, а голова ударяется о твердое дерево. Перед глазами все расплывается.
Он толкает меня на землю, и вздох едва успевает вырваться из моих легких. Корень врезается мне в спину. Голова кружится, в виске пульсирует. Заглушая боль, исходящую от моей лодыжки.
Я цепляюсь за мокрую грязь, пытаюсь подняться,
Набрасывается на меня, прижимая к земле.
И это то, чего я не избегу.
Он отбросил бутылку из-под спиртного недалеко от себя. В его руке перочинный нож, который я вонзила ему в ногу. Скользкий и багровый от его крови.
Теперь он прижимается к моему горлу.
— Ты ударила меня ножом, маленькая сучка. — Голос Джордана низкий. Страшнее, чем когда он кричит. — Я мог бы перерезать тебе горло.
Крошечный белый шрам на его щеке блестит при вспышке молнии.
Той же формы, что и отметина на лице Майлза после того, как Лив поцарапала его ногтем.
За исключением того, что порез, который она сделала, был недостаточно глубоким, чтобы остался шрам. Но у Софи получилось.
Она сопротивлялась. Она оставила свой след на Джордане.
Я тоже.
— Ты не смог убить Софи, и ты не убьешь меня, — шиплю я. — Полиция уже в пути. Я позвонила им до того, как ты появился.
Он выпрямляется и роняет нож к моим ногам. На секунду я почти думаю, что это сработало.
— Хорошая попытка. Я отключил твой сервис, помнишь? Я видел все твои исходящие звонки. Но не волнуйся. Я позволю им обвинить Майлза и в этом. Я позабочусь о том, чтобы твоя ДНК была по всей его машине.
Джордан собирается убить меня. Последнее, что он может приписать Майлзу.
Я пытаюсь выбраться из-под него, но он не сдвигается ни на дюйм. Он слишком массивный, слишком тяжелый. Наковальня, удерживающая меня на месте.
Поэтому я плюнула в него.
— И моя ДНК повсюду на тебе.
Он вытирает слюну с руки, во рту пересохло.
— Я сотру это.
После того, как он убьет меня, он будет отбеливать свою плоть до тех пор, пока моим убийцей не станет кто угодно.
Я хватаюсь за нож, лежащий на земле, плечо кричит от отчаянной попытки взяться за свою единственную надежду. Просто вне досягаемости.
Все, что я могу представить, — это лицо мамы. Как она упадет на колени, когда они сообщат новости. Как она будет убита горем, когда ее маленькая девочка погибнет.
Слезы капают мне на уши. В горле скапливаются сопли. Грязь застревает у меня под ногтями — единственное, за что ухватываются мои пальцы.
Я издаю самый высокий, громкий крик, на который способна моя раздавленная грудь. Трель, сдавленный звук, который не достигнет ничьих ушей, кроме моих собственных и моего убийцы.
Что происходит, когда девушка кричит в лесу, а рядом никого нет, чтобы это услышать?
