По Полтавщине в основном передвигались либо ночью и вечером, либо рано утром. Здесь почти всюду на большаках дежурили полицаи. Мы старались пристать [76] к какой-нибудь группе людей, чтобы сойти за местных жителей.
Так добрались до железной дороги Полтава - Лозовая. Дорога хорошо охранялась. Чтобы не вызвать подозрений, решили перейти ее у станции Кегичевка, Километра за два до переезда вышли на большак, ведущий к станции.
Не доходя до переезда, остановились и осмотрелись. Ничего подозрительного не заметили. Переезд был пуст, шлагбаум поднят. Впереди чернели крыши Кегичевки.
- Здорово, ребята! - вдруг раздалось рядом. - Далеко путь держите?
Мы обернулись. Со стороны кустов к нам шел парень. Простецкое лицо с веснушками, чуть вздернутый нос. Светлые глаза смотрят добродушно и открыто.
- Русский, - определил Виктор.
Парень перепрыгнул через канаву.
- Видно, из наших?
- Из каких это наших? - насторожился я.
- Да будет прикидываться. Из пленных. Домой пробираетесь?
- Домой. Немцы по болезни отпустили, - солгал Виктор.
- А где работали? - допытывался парень.
- Дотошный ты, - недовольно отмахнулся Виктор.
- Приходится. Я сам до Харькова пробираюсь, ищу попутчиков, да не всякий мне подходит. Значит, вместе пойдем.
- Нет! - отрезал Клементьев. - Нам в Балаклею.
- Все равно идти через Кегичевку. А за станцией разойдемся.
Чутье и опыт подсказывали, что беглый пленный вел бы себя иначе. Отвязаться бы от него побыстрее! Но как?
Пока я подыскивал в уме варианты, подошли к переезду.
- Ребята, напиться не хотите? - предложил навязчивый попутчик и кивнул головой в сторону железнодорожной будки, стоявшей чуть поодаль от переезда. [77]
- В колонке вода свежее, - ответил я. - В Кегичевке напьемся.
- Как знаете. А меня одолела жажда. Напьюсь в будке. Вы идите, я догоню…
Парень заторопился к будке обходчика.
- Поднажмем, Серафим, не нравится мне этот тип.
Мы ускорили шаг. Но не отошли и ста метров, как нас догнали трое полицаев на велосипедах. Среди них оказался и пристававший к нам парень.
- Стой! - крикнул старший из полицаев и соскочил на землю. - Значит, оба больные. Немцы домой отпустили? - с ходу начал он допрос.
- Больные и идем домой! - зло ответил Виктор.
- Документы есть?
- Были, да затеряли дорогой.
- Беда поправимая. А ну, шагайте вперед! Мы вам выдадим такие справки, которые на всю жизнь пригодятся!
Полицай вскинул автомат.
- Пошевеливайтесь!
Недалеко от переезда находился кирпичный сарай, сюда нас и привели.
- Слушай, - сказал один из полицаев, - как же они будут вместе?
- Кто они?
- Пленные с этим дезертиром.
- Мамалыжника отведешь в комендатуру!
Отворив двери, полицаи вывели на улицу румынского солдата. Держа в охапке шинель, пилотку и котелок, он что-то быстро и горячо говорил.
- Ладно, выкатывайся! - и старший полицай толкнул солдата автоматом в спину. - В комендатуре разберутся, как ты тут оказался.
Полицаи впихнули нас в сарай, заперли дверь на массивный замок и ушли.
Мы молча уселись на кучу мелкой перетертой соломы. Без слов было ясно, что на этот раз попались накрепко, что все придется начинать сызнова. [78]
Полтава - Лебедин
- Начинается сказка про белого бычка!…
Виктор нарушил наконец долгое молчание, поднялся и стал осматривать сарай.
- Поищем лазейку.
Мы тщательно простукали стены, пол. Сарай был сделан добротно: разве только что ломом можно было пробить в стене отверстие. В единственное крохотное оконце не пролез бы даже ребенок. К тому же оконце прикрывала толстая железная решетка, вмурованная в кирпичную кладку.
- Каменный мешок, - мрачно сказал Клементьев и тут же добавил: - Однако есть надежда вырваться…
- Какая? - оживился я, приняв всерьез заявление товарища.
- За несколько лет все-таки можно даже простым. гвоздем проковырять стенку. - Виктор недобро усмехнулся. - Остается только запастись терпением… Да что с тобой?
Я не успел ответить и повалился на землю. Виктор приподнял меня, подтянул к стене, наскреб под голову соломы.
- Ничего, - успокоил я друга. - Старая история. Десять месяцев прошло, как гробанулся, а тошнота и головокружение не проходят, и почему-то все время валит вправо.
За дверью раздались шаги, послышалась немецкая речь. Загромыхал замок, распахнулась дверь, в темный сарай ворвался солнечный свет.
- Здесь они, господин лейтенант, - произнес кто-то.
Через порог перешагнул немецкий офицер, сопровождаемый полицаем. Виктор помог мне подняться.
Гитлеровец подошел, ткнул пальцем по направлению Клементьева: [79]
- Партизан?
- Я солдат, - нашелся Виктор.
Лейтенант обратился ко мне.
- Я тоже солдат, - ответил я по-немецки.
- О! - гитлеровец снисходительно улыбнулся. - Вы говорите на немецком?
- Совсем немножко.
- Жаль, - немец покрутил пальцами и приказал полицаю: - Этих двоих: - в Полтавский лагерь.
И ушел.
