Когда мы с Виктором подоспели на помощь, в углу творилось что-то невообразимое. Остервеневшие люди били друг друга смертным боем.
- Встать! - гаркнул Клементьев.
Решив, что в конюшню ворвались конвоиры, пленные прекратили драку. Первым поднялся с земли рябой. Увидев Виктора, он выматерился и замахнулся на него. Я инстинктивно выбросил вперед правую руку и ударом в челюсть свалил рябого. Парень тут же поднялся, но снова очутился на земле. На этот раз с ним расправился Виктор.
На шум сбежались все пленные.
- Братцы! - заголосил верзила, пытаясь вызвать сочувствие. - Что же это? Два щенка подвести нас под расстрел хотели, а эти за них заступаются.
- А ну, тише, паскуда! - вперед вышел пожилой красноармеец. На правой щеке его сквозь небритую щетину просвечивал косой шрам. Серые глаза смотрели строго и твердо. - Фрицев скликаешь?
- Ты мне рот не затыкай, не в армии. Захочу - позову конвоиров и на этих вот укажу, - рябой кивнул в нашу сторону. - От них вся смута. Не иначе, как командиры.
Пленные угрожающе зашумели. Раздались выкрики:
- Шкура!
- Предатель!
Дружки рябого, почуяв неладное, незаметно ретировались в задние ряды. Верзила остался один против всех. Видимо, он был упрям, этот бугай, и злоба душила его. Лез напролом:
- А вот пойду и кликну конвой. Здесь свои законы!
Рябой решительно шагнул прямо на толпу, но кто-то подставил ножку. Он грохнулся на землю и завизжал. В тот же миг на голову верзилы набросили шинель, ремнем скрутили на спине руки. [83]
- Товарищи! - крикнул Виктор, сдерживая наседавших красноармейцев.
Люди загудели, раздались возмущенные возгласы.
- Чего с ним миндальничать! Придушить гада!
- Все равно донесет!
- Иуда!
Пленные плотнее сгрудились вокруг нас с Виктором. Мы переглянулись - как быть? Атмосфера накалилась чересчур быстро. Еще секунда - и разыгралась бы страшная драма. Но случилось непредвиденное. Рябой верзила заметался по земле, пытаясь встать. Кто-то придавил его за плечи. Верзила притих на секунду и истерично разрыдался. В тот нее момент в воздухе растеклось зловоние.
Не поняв, откуда идет мерзкий запах, люди инстинктивно попятились.
- Да это ж бугай тот… - громко произнес кто-то и закончил фразу крепким словцом.
На мгновение воцарилась мертвая тишина. Взорвалась она дружным раскатистым смехом. Смеялись долго, и смех этот довершил наш суд над подлецом.
Траншеи за бараками
Во второй половине следующего дня наша колонна добралась до Полтавы. Мысль о побеге с этапа пришлось оставить. Конвоиры вели себя очень бдительно, через каждые три - четыре километра останавливали и пересчитывали пленных.
В Полтавском лагере находилось около сорока тысяч человек.
Бараков не хватало, и часть людей расположилась прямо под открытым небом.
В лагере нас зарегистрировали - записали на специальный бланк фамилию, имя, отчество, год рождения, место жительства до начала войны. Потом разбили на группы и развели по «тысячам». У каждой «тысячи» имелся свой полицай.
Порядок в лагере был строгий. В шесть часов утра нас поднимал на ноги удар гонга. Всех пленных выгоняли во двор. Начинался час так называемой уборки. Ею занимались рабочие команды, набранные из наиболее крепких людей. В обязанности рабочих [84] команд входило также рытье траншей для захоронения умерших.
В семь часов начинался «завтрак». Каждому выдавали поллитра баланды из сгнившего картофеля.
Мы с Виктором едва не лишились своего первого завтрака. Стоя в очереди, тихонько переговаривались, делясь нерадостными впечатлениями от лагеря.
- Вы что же, ребята, - обратился к нам сосед, - руками баланду собрались есть или надеетесь, что вам ее в тарелках подадут?
- А что делать? - спросил Клементьев.
- Беги быстрее в барак. Там сейчас идет уборка. Полицай на месте. Попроси у него котелок - не откажет.
Виктор ушел. Очередь продвигалась медленно. И вдруг меня словно ударило в затылок. Перед глазами поплыли разноцветные круги, я потерял сознание. Очнулся стоя на ногах. Двое пленных поддерживали меня под мышки.
Вернулся Виктор. Внимательно посмотрел на меня, покачал головой.
- Лица на тебе нет, Серафим. Отлежаться бы надо.
- Тут отлежишься, - заметил кто-то, - прямо до могилы. Вы что, из новеньких?
- Вчера пригнали, - ответил Виктор, - а в плену давно.
- Ты следи за товарищем, иначе он живым угодит туда, - сосед кивнул головой в сторону траншей. - Полицаи внимательно смотрят за всеми больными и слабыми. Вон он, гад, легок на помине. Становитесь быстрей в строй.
Только мы заняли свое место в очереди, раздался окрик:
- Почему, сволочи, строй ломаете! А-а, - лицо полицая растянулось в ехидной улыбке, - новенький доходяга появился. Ты что его поддерживаешь? Отпусти, живо!
Полицейский огрел Клементьева плеткой. А я незаметно пожал его руку, давая понять, что мне лучше. Виктор отодвинулся.
- Все равно долго не протянешь, - пообещал полицай и удалился. [85]
Получив баланду, мы направились к своему бараку. Но попасть под крышу не удалось. Помещение уже было до отказа забито пленными. Остались у дверей.
