Я не бежала, шла спокойным шагом к своей комнате. Внутри пустота, будто не у обычной студентки побывала, а у ведьмы, что высосала всю жизнь из меня. Ничего не чувствовала. Может, это такая реакция, шок? Даже плакать не могла. Зашла к себе в комнату, оглядела её. Ничего. Никаких эмоций. Видно, мозг уже давно принял тот факт, что мне придётся покинуть эту комнату, этот университет, этот город. Как бы я ни стремилась доказать себе, что преодолею возникшие препятствия, как бы мне не хотелось дать себе надежду на лучшее, глубоко внутри, с первого взгляда на компрометирующие меня фото, жила уверенность, что все мои старания напрасны. Ладно бы расстаться только с городом, с университетом, но ужасное в этой ситуации, что я потеряю близких мне людей. И только об этом подумала, как сердце мучительно начало подёргиваться. Даже слёзы подступили совсем близко, но так и не могли вырваться на свободу.
Достала сумку, чемодан и начала укладывать вещи. Медленно, спокойно, без какого-либо намёка на истерику. Платья, юбки, кофточки, бельё – всё летело в чемодан. Закончив с одеждой, я начала откладывать книги, которые необходимо было сдать в библиотеку перед отъездом. На глаза попался студенческий билет. Ну вот и всё, недолго я носила звание студентки высшего учебного заведения. Взяла корочку в руки, покрутила её, раскрыла. На фото я, такая улыбающаяся, счастливая. Вспомнила, когда фотограф настраивал камеру, я готова была кричать всем вокруг, насколько я рада, что поступила в универ. В тот день мне казалось, что все мои мечты обязательно сбудутся, все планы осуществятся. Но, оказывается, жизнь может только приоткрыть тебе занавес возможностей, не дав проскочить на основную сцену, оставив тебя за кулисами в запасном составе. Теперь необходимо принять то, что сыграть заветную роль не получилось. Надо же, чемодан, дорожная сумка, пара пакетов и рюкзак – всё моё барахло уместилось в этой багажной клади. Теперь осталось самое сложное – забрать документы и не попасться при этом никому на глаза.
Пока всё упаковывала, решила, что прощаться с ребятами не буду. Не найду слов объяснить, почему так получилось. А если и подберу слова, так они кинутся убеждать меня, что это ерунда. Только я не смогу ни в универе, ни в общаге появиться после того, что совершит Карина, так что делать мне здесь больше нечего. А так хотелось дальше ощущать себя особенной.
Я смотрела в окно, обдумывая, как попасть в деканат и быстро уладить вопрос с отчислением, когда дверь в комнату открылась. Я обернулась, на пороге стоял Пашка. Он мигом оценил ситуацию и вошёл в комнату, громко хлопнув дверью. Я вздрогнула. Ну вот и как теперь всё это ему объяснить?
– Я смотрю, частенько захожу вовремя, да? – усмехнулся он. Мне было не до шуток. Сердце билось как ужаленное, не давая мне придумать хоть что-то в ответ. Я не хотела врать, да и почувствовал бы Пашка, если бы я начала выдумывать объяснение. Тут и без слов всё понятно было. Парень облокотился на дверь и выжидающе смотрел на меня в упор. Я опустила голову и уставилась на пол. И на тебе – слёзы, не капали, не капали, а тут прорвало прям, будто только и ждали, что прихода моего друга. Пашка стоял у двери, не заходил. Ждал. А я возле окна всхлипывала и утирала солёные ручейки, струящиеся по лицу.
– Рыдать ещё долго будешь? – первым не выдержал Пашка. – Или воспользуемся способностью говорить? – произнёс с сарказмом.
Злился, видно, но сдерживался. Я старалась успокоиться, но расклеилась ещё больше.
– Паша… я не могу… так стыдно… – Руками закрыла лицо и головой мотала из стороны в сторону. Ну что мне ему сказать? Как объяснить, что облажалась по полной?
– Юля, чётко расскажи, что всё это значит. – Указал он взглядом на приготовленные сумки. – Спокойно, понятно, без истерики и желательно быстро, чтобы можно было уразуметь масштаб твоей трагедии.
– Накосячила я. – И вывалила ему коротко сложившуюся ситуацию: приехала поступать, попала не в ту компанию, теперь у них мои фото, чтобы их забрать, нужно приехать туда-то и дальше согласно лотерее, и, так как это меня не устраивает, иду отчисляться из универа.
– Одевайся, – коротко кинул мне друг, указывая на пуховик, лежащий на кровати.
Молча подчинилась, потому как делать нечего.
– Я не хочу, чтобы остальные узнали, – тихо сказала себе под нос, застёгивая молнию.
Паша взял меня за руку и вывел из комнаты, сам закрыл дверь на ключ, ничего мне не отвечая. Прошли по коридору, по лестнице, зашли на мужской этаж. Пашка открыл свою комнату, всё ещё держа меня за руку, будто боялся, что сбегу. Зашли. Валик, развалившись на своей кровати, читал какую-то книгу. Увидев нас, стал смотреть то на Пашку, то на меня, и подскочил с кровати.
– Малой, одевайся быстрее, надо кое-куда заехать, – скомандовал Пашка, и Валик, глядя на его выражение лица, без вопросов оделся.
