Как можно в общих чертах рассказать о том, что я считаю себя виноватой в смерти близкого друга, что разговариваю с ним, когда мне одиноко, что, когда остаюсь в темноте, моё больное воображение показывает мне жуткие видения. Однажды мне пришлось ночевать одной. Свет в спальне был включён, и я читала книжку, не заметила, как задремала. Проснулась в полной темноте и на всю жизнь запомнила, что такое безумный всепоглощающий ужас, пронизывающий каждую клеточку твоего тела, а главное, невозможность в этот момент хоть как-то соображать. Очнулась, только когда дрожала от холода в одной ночнушке босиком на улице. Сколько простояла не помнила. В квартиру пробиралась, словно там была стая разъярённых голодных медведей. Открыла дверь, включила свет, да так и просидела в коридоре, пока не рассвело. Уже утром поняла, что лампочка перегорела. С тех пор, если приходилось оставаться одной ночью, свет включала по всей квартире. И уже заснуть не могла. Смешно? Мне точно нет.
Объясниться всё же надо было. Как только я уже собралась начать рассказывать хоть что-то, Марк пошутил:
– Ну, серьёзно, Юль, это не может быть настолько ужасным, ты же не серийный маньяк и не совершала убийство.
Не знаю, что выражало моё лицо и как я вообще выглядела после его вроде бы безобидной шутки, физически только ощутила, что вся кровь отлила от лица, тошнота подобралась к горлу, голова закружилась. Марк подскочил к окну и распахнул его. Потом быстро подошёл ко мне, забрал бутылку, бережно опустил меня на подушку и укрыл одеялом. Я не сопротивлялась. В висках только тук-тук-тук-тук. Может, и не убийца в прямом смысле этого слова, но то, что в шприце была последняя капля, не позволяло мне отпустить ситуацию все эти годы. Марк сел рядом. Сегодня нельзя больше ни о чём думать, иначе можно сойти с ума. Я закрыла глаза, проваливаясь в забытьё. Последнее, что слышала, был голос Марка:
– Ни о чём не думай. Что бы ни было, это уже прошло, слышишь. Это всё в прошлом.
Открыв глаза, я сразу почувствовала, что уже далеко за полдень. Окинув взглядом комнату, заметила, что на стуле рядом с моей кроватью сидел Пашка, погружённый в чтение. Невероятно, что ребята по очереди были со мной всё то время, пока я спала. Столько заботы и внимания ко мне. Так непривычно. Как только я пошевелилась, он мгновенно взглянул на меня и добродушно поприветствовал.
– Соня, проснулась?
– Привет, похоже на то. Который час?
– Уже два дня, – ухмыльнулся он. – Завидую тебе, я бы, наверное, не смог столько валяться в кровати.
– Ого, мне надо собираться.
Я начала вставать. Прислушалась к ощущениям. Вроде голова не кружилась. Чувствовала себя просто отлично. Хотелось в туалет и есть. Наверное, съела бы сейчас вагон жареной картошки или макарон с мясом, а ещё бы тарелочку плова и можно тазик борща. Паша, заметив, что я засуетилась, встал и направился к двери, спрашивая по дороге:
– Ты себя хорошо чувствуешь?
– Отлично, наверное, выспалась на неделю вперёд.
Встала с кровати и сразу вспомнила, что я не в своей одежде, а в футболке. Хорошо, что она огромная и всё прикрывала. Я потихонечку направилась в ванную и сразу столкнулась с Марком.
– Ты возвращаешься в кровать, – выкрикнул тоном, не терпящим возражений.
– Мне нужно в ванную, – пролепетала я.
– Хорошо и сразу назад. – указал на свою спальню.
Я проскочила мимо него. Закрыла дверь. Ого, что это за указания? Спасибо, что разрешил зубы почистить.
– Марк, у тебя случайно нет лишней зубной щётки, – выкрикнула я, точно зная, что он за дверью. Дверь без стука открылась, и Марк вошёл в ванную, как будто это было естественно, вламываться без предупреждения. Не обращая на меня внимания, он открыл шкафчик под раковиной, достал запечатанную зубную щётку и протянул мне.
– Спасибо, – взяла её и сразу обратила внимание на то, что она розовая. Не смогла удержаться от комментария: – Ух ты, у тебя, я смотрю, тут запасов как у медведя на зиму. И даже розовая?
– Вчера был тигром, сегодня медведем. Решила меня сравнить со всем зоопарком? – Он чуть заметно улыбнулся.
Я пожала плечами, открывая щётку и смотря на три тюбика зубной пасты.
– Так и какую можно выбрать?
– Любую, нам с Пашей нравится мятная. Валик, как ребёнок, обожает фруктовую, Макс и Серж пользуются отбеливающей.
– А, так это щётки всех ребят? – Сразу мне это почему-то в голову не пришло.
Я выбрала пасту с мятным вкусом.
– Конечно, они часто остаются у меня, и это не запасы, как ты сказала, а просто разные вкусы и цвета, чтобы отличать, где чья. Надеюсь, ты не подумала, что это всё моё?
Я начала чистить зубы, вновь не удостоив его ответом, а он так и не выходил. Облокотился на стену и смотрел вниз на пол. Я прополоскала рот и положила щётку на раковину. Марк увидел это, взял мою розовую щётку и поставил в общий стаканчик.
– Теперь и у тебя есть свой цвет.
Вот это поворот. У меня теперь есть личная зубная щётка в квартире Марка, вот Светку бы порвало в универе, узнай она это.
– Ты закончила? Или душ?
Я покраснела. Душ в его присутствии явно меня не устраивал, по крайней мере, пока…
