Я не помню, как добежала до комнаты. Открыла дверь и со всей дури захлопнула её. Как она только с петель не слетела. Первое, что хотелось, это смыть остатки помады с лица. До чего противно от всего этого, от самой себя. Бедная Лена, и не поверит же теперь, что ничего между нами не было. Надо было плюнуть Карине в её нахальную морду и уехать домой. Тёрла намыленными руками лицо, а ощущение чистоты так и не приходило, словно у меня ни один слой грязи на щеках и губах. Беременная, вот чёрт, чёрт, чёрт! Вдох, выдох. Вдох, выдох. Не помогало. На этот раз не помогало.
Надела сапожки, пуховик и выбежала из общежития. Оставаться в этих стенах до боли невыносимо. Прямо перед входом в общагу остановилось такси, из которого, смеясь, вышли две девушки. Не думая, я заскочила в машину и попросила водителя отвезти меня в центр. Он развернулся и повёз меня по указанному адресу, удаляясь всё дальше и дальше от места моего преступления, по-другому и не назовёшь то, что я сегодня натворила. Водитель ехал быстро и уже через пятнадцать минут он остановился возле здания, в котором я была счастлива вчера. Расплатившись с таксистом, я вошла в строение и промчалась в конец коридора к двойным дверям, по пути нашла в сумочке ключи, что дал мне в ресторане Марк. Открыла дверь легко и, переступив порог танцевального зала, упала на колени. Закрыла лицо руками. Злость лезла наружу, прокладывая себе путь слезами.
– Ненавижу, как же я ненавижу, – шептала, сотрясаясь в рыданиях.
Мне всё стало мешать, я скинула пуховик, ботинки, оставшись в топике и злосчастной юбке. И словно наяву услышала слова Лины: «Только танцуй, слышишь, Мелкая, танцуй. Движения и музыка они помогут, только они помогают». Я встала, подошла к музыкальному центру и нажала кнопку Play. Зазвучала песня Тони Брэкстон Un-Break My Heart. С первых слов «Не оставляй меня с этой болью» я полностью отключила сознание. Под ритмы знакомой мелодии обретала свою стихию, свой, только мне известный, другой мир. Движения были полны неподдельной страстью, ведь я сейчас разговаривала с помощью них, передавая всю боль, что раздирала меня на куски внутри. Руки заполнялись жаждой жизни, и она разносилась по венам всего тела. Каждый аккорд я пропускала через себя и передавала остроту испытываемых ощущений, кружась по всему залу. Теперь уже играла песня Bon Jovi Always, за ней звучали баллады Metallica, я не останавливалась. Сейчас ничего не существовало для меня кроме движений. Только они помогали. Только они могли успокоить. Я просто чувствовала своё тело, ощущала воздух вокруг себя, свою силу. Кассета в музыкальном центре закончилась, и я, часто дыша, опустилась на пол, полностью легла на спину, раскинула руки.
– Теперь я понимаю, почему у тебя крылья на ногах, – услышала Сержа.
Лёжа повернула голову, откуда доносился голос друга. Он сидел на полу, облокотившись на косяк в проёме двери, и смотрел на мои ноги.
– Да, я сделала эти татуировки, когда поняла, что не представляю себя без танцев, – больше для себя, чем для Сержа сказала я, подтягивая лодыжки, чтобы провести по рисункам пальцами рук. – Как будто это было в другой жизни, – задумчиво произнесла я.
Действительно, так давно я нанесла символы, за это время они стали частью меня. Я медленно поднялась и подошла к двери, где сидел друг. Опустившись на пол и облокотившись на стену напротив Сержа, я зацепилась взглядом за его глаза. Он, не отрываясь, смотрел на меня и, как обычно, в его взгляде читалось понимание, словно знал обо всём, что происходило у меня в душе, в голове, в моём сердце.
– Я натворила сегодня таких дел, – обречённо сказала я, подтягивая к себе ноги, обняла их руками и упёрлась подбородком в колени.
– Я так и понял, Милая, – тихо проговорил Серж.
Сказал он это так мягко, мне кажется, даже если бы я призналась ему, что ограбила банк, друг не поменял бы интонацию. А друг ли он? Я так переживала, что не могла испытывать сильных чувств к Андрею и Лёше, и вот на тебе, сильнейшие чувства сразу к двум молодым людям. И просто дружескими их назвать нельзя. Так не должно быть, я точно какая-то неправильная. Может, у меня дефект, поломка в области сердца? Иначе как объяснить, что, вчера, находясь с Марком, я видела себя в свадебном платье рядом с ним, а вот сейчас в шаге от Сержа, моё сердце замирает, и я мечтала преодолеть это маленькое расстояние между нами, чтобы прижаться к нему. Он никогда меня ни в чём не обвинял, не пытался надавить на меня, он не осуждал и не давал советов, но при этом без слов всегда понимал. Нет, даже не так, он принимал меня со всеми моими недостатками, ему как будто неважно, что происходило вокруг, главное, чтобы со мной всё было в порядке. Сидел напротив, и я уверена, что мне и рассказывать ничего не надо было, он и так всё знал. Мне хотелось ему доверить все свои секреты. Единственному ему хотелось наконец-то открыться и высказать всё, что у меня на душе.
