— Да. Мама?.. — Юлина реакция не была такой радостной. Она помнила свой уход из дома, все обидные слова, которые ей сказали, когда вскрылся факт поступления Юли на журфак. Юлю также обижало, что родителей не было рядом, когда она лежала в больнице после Чечни. Не знать о нахождении ребёнка в Грозном они не могли: вся страна гудела об этом. Они не позвонили, не пришли, не удостоили вниманием.
— Юленька, ты как?.. Восстановилась после Чечни? — Мама говорила с опаской: было видно, что она боится гнева дочери.
— Мам, спасибо, что вспомнила об этом хотя бы через месяц.
— Ты прости нас. Звонки из Екатеринбурга в Москву очень дорогие и сложные, а приехать вообще не могли, тут у твоего отца кое-какие проблемы были… Но сейчас всё обошлось. Ты мне скажи: информация о том, что ты встречаешься с каким-то Виктором — это правда?..
— Это вас не касается, — строго ответила Юля.
— Мы переживаем. Это же не Скворцов-дубль-два?..
— Нет. Этот меня на руках носит и боготворит.
— Мы переехали в Москву и хотим увидеть твоего Витю. Моё материнское сердце неспокойно, Юленька. Я хочу, чтобы ты нашла достойного мужчину, вышла замуж уже в конце концов и подарила мне внука. Или внучку.
— Мам, я не знаю, может я вообще бесплодна после своей командировки… — Юля сразу выдала свои сомнения, чтобы родители уже готовились морально к плохому исходу.
— Типун тебе на язык! У тебя по гинекологии никогда проблем не было! У всех Фроловых никогда их не было!
— А у Медведковых? (это была девичья фамилия матери Юли).
— И у них тоже! Так что не гневи Всевышнего. Завтра мы к вам приедем, если ты не против.
Юля отодвинула трубку от уха и спросила у Пчёлы его мнение.
— Я «за». Только как ты меня представишь семье? Здравствуйте, это Витя Пчёлкин, он бандит?
— Ты будешь спортивным журналистом, по моей легенде.
Пчёлкину стало дурно. Юля продолжила разговор с родителями, не давая выразить своего шока.
— Ладно, до встречи, — Юля повесила трубку. И вот тут Пчёла начал жужжать:
— Юля, какой нахер спортивный журналист?! Я и журналистика?! Ты чокнутая!!! Я ни черта не соображаю в журналистике! Сказала бы, что я грузчик, докер в порту, что сложного?! Я что, похож на журналиста?
Юля придирчивым взглядом окинула Витю.
— Вполне. Только причесать тебя надо. А теорию журналистики, во всяком случае основную, я тебе объясню, там не так всё страшно, как кажется. Просто нужно знать функции, задачи, что такое журналистика вообще, её основные исторические этапы, правовые регуляторы…
— Пиздец. Пи-здец. Это я должен на очке сидеть из-за встречи с родителями, а не ты…— Пчёлкин схватился за голову.
Юля прилетела домой в семь вечера и сразу же кинулась наводить порядок на голове. Юля сделала кудри на голове. Одежду выбрала строгую, никаких декольте: клетчатую рубашку и юбку-трапецию жёлтого цвета. Пчёла вручил девушке два пакета.
— Вить, я как, ничего? — взволнованно спросила Юля.
— Ты прекрасна. Ты просто офигенная. Расслабься, будь собой.
Путь им предстоял тяжёлый, через московские вечерние пробки и долгие светофоры. Юля изводила себя негативными мыслями. Казалось, что она сойдёт с ума, пока они доедут до родителей Вити. Но вот наступил тот самый момент, когда Пчёла уже стоял у порога родных стен, а Юля кусала губы в кровь.
— Витенька! — воскликнула женщина лет сорока, Наталья Петровна. Увидев её, Юля сразу поняла, в кого Пчёла родился блондином: волосы матери Пчёлкина напоминали золотую рожь. Пчёла крепко, от всего сердца обнял маму, которая по сравнению с ним была карликом. Юля стеснялась, но всё же тоже подошла к свекрови.
— Здравствуйте, я Юля, — застенчиво представилась Юля, вручая букет матери.
— Мы наслышаны! Проходи, чего ты как не родная?..
Гостеприимство родителей Вити тронуло Юлю, и все страхи испарились. Она прошла за ними к столу. Накрыт он был скромно: шоколадный торт (было видно, что тортик не из магазина, а сделан рукой человека), салат «Мимоза», «Оливье» и тарелки с фруктами и тонко нарезанной колбасой. В качестве алкоголя предлагалось шампанское.
— Угощайся, бери, что хочешь!
— Вить, отрежешь торт? — попросила Юля. Пчёлкин тут же подорвался и отрезал большой такой кусок для Фроловой. Девушке стало дико неудобно перед роднёй Пчёлы.
— Ей вес набирать надо, мам.
— Юля, ты правда была в Чечне? — спросил Павел Викторович. Юлия сжала в руке вилку, поднимая глаза вверх, чтобы слёзы вернулись обратно в глаза. Пчёла мягко накрыл своей ладонью ладонь Юли.
— Пап, для неё это болезненная тема, — вежливо сказал Пчёла, но Юля возразила:
— Нет, не стоит. Да, я была в Чечне, 17 дней. Я вела прямые репортажи с мест боёв, но была ранена 19 мая, после чего меня отправили обратно в Москву. Я до сих пор восстанавливаюсь. Но не будем о грустном. Сейчас я дома, с любимым человеком… — Юля одарила присутствующих своей милой улыбкой.
