Юлия редко говорила о любви. Если Пчёлкин рассыпался в дифирамбах, был готов часами повторять о своих чувствах, как Пушкин или Есенин в своих бессмертных стихах, то Юля делала это редко, но метко. Сначала Витю это отталкивало: он привык, что девочки виснут ему на шею и боготворят его, но потом он понял, что Юлькин «язык» любви — не слова, а действия. Она не говорила «я тебя люблю », но Витя не сомневался в этом, потому что она обнажала для него одного не только своё тело, но и душу, что было гораздо важнее. Пчёла начал это понимать.
Только ему одному она доверяла свои секреты. Только ему она говорила о своих страхах, кошмарах, надеждах, мечтах. Только ему она рассказывала полностью о своей жизни, не утаивая ни одной подробности. И это было, чёрт возьми, лучше пресловутых фраз.
— Мне страшно, — повторяла она, ближе прижимаясь к нему, ища источник поддержки. И она находила.
Внезапно Юля резко оттолкнула Витю, судорожно вдыхая ртом воздух. Она схватилась за сердце. Ей казалось, будто весь кислород из неё выкачивают прямо сейчас. По телу лился холодный пот, а сердце быстро-быстро отстукивало удары.
— Юль, всё хорошо?
— Мне очень страшно.
Пчёла был в абсолютной растерянности. И вдруг его посетила блестящая идея.
Он взял со стола книгу и стал читать вслух выразительно, держа Юлю за руку. Юлия сначала откуда-то издалека слышала его голос, но потом уже стала чётче разбирать слова.
— «Я не намекал ни разу ни о пьяном господине, ни о прежнем моем поведении, ни о Грушницком. Впечатление, произведенное на нее неприятною сценою, мало-помалу рассеялось; личико ее расцвело; она шутила очень мило; ее разговор был остер, без притязания на остроту, жив и свободен; ее замечания иногда глубоки… Я дал ей почувствовать очень запутанной фразой, что она мне давно нравится. Она наклонила головку и слегка покраснела.
— Вы странный человек! — сказала она потом, подняв на меня свои бархатные глаза и принужденно засмеявшись…»
Витя Пчёлкин, на удивление, оказался отличным чтецом. Он расставлял, где нужно, акценты интонацией. Юля слышала отрывки из любимого произведения, и мало-помалу ощущение реальности вновь посетило её. Она стала вновь ровно дышать, страх отпустил.
— Это что сейчас было?.. — оправившись от шока спросил Пчёлкин. Юля не сразу среагировала на вопрос.
— Не знаю. После Чечни у меня начались подобные приступы. Я могу просто сидеть на работе, писать подводки к репортажам, и вдруг страх, паника… Боже, я шизофреник. Ты так намудохаешься со мной…
— Всё в порядке, милая моя. Ты не шизофреник, успокойся. Хотя… Мы все немного чокнутые. В наших реалиях тяжело сохранять рассудок.
— Я вылечу в Екатеринбург завтра уже, наверное. Погоды не сделает мой ночной вылет, а у меня есть два важных дела здесь.
— Каких же? — полюбопытствовал Пчёлкин, отвлекая Юлю.
— Первое — навестить Веронику. Я не была у неё на похоронах и не попрощалась с ней вообще никак. Второе… — здесь Юлия улыбнулась, пускай и еле заметно. — Исполнить мечту одного маленького человечка, которую я должна была исполнить ещё в мае.
— Погоди, я правильно понял, что вот та Вероника, которая была с тобой в клубе и которую я видел в больнице… Умерла? — переспросил Витя.
— Да. Ей перерезали горло. Что-то её мужик напортачил в своих делах. Они даже расписаться не успели… — Юля опустила голову, начиная плакать.
«Зря я это спросил…» — ругал себя Пчёлкин.
— Ты одна к ней поедешь, или тебе нужна моя поддержка?
— Вить, прости, но туда я поеду без тебя. Мне так комфортнее будет, — извиняющимся тоном сказала Юля.
— Делай как тебе удобнее, солнышко.
В шесть утра Юля, одевшись во всё чёрное, отправилась на могилу Вероники, чтобы сказать ей последние слова. Её разрывало от одной мысли, что теперь она сможет только так говорить с лучшей подругой. Она не будет знать, слышат ли её голос там, или нет. Юля не получит ответа.
Тяжёлой походкой она вышла из машины, идя в нужном направлении. Юля на секунду подумала, что она потеряет сознание от леденящего душу ужаса. Эти минуты, которые она шла к месту захоронения Ники, казались ей тысячелетиями.
Юля положила две гвоздики (любимые цветы Вероники. Роковое совпадение).
— Привет, Ник. Вот так мы встретились… — Юля всхлипнула, мигом собралась и продолжила. — Я отвратительная подруга. Я улетела в Грозный, зная, что скоро у тебя свадьба. Я бросила тебя одну. Я не была с тобой в твои последние дни. Но кто же знал, что всё так выйдет? Ты ведь такая жизнерадостная была, столько планов, мечт. Прости меня, что не попрощалась с тобой.
