Ваня бежал от одного робота к другому. Да, самыми тяжёлыми выборами в жизни ребёнка является покупка мороженого и игрушки. Юля пока сама погуляла по магазину, рассматривая товары для грудничков. Юлия сама не знала, почему её тянуло туда: дети в её жизни были чем-то далёким и недосягаемым. Она работает на опасной работе, а Витя не нагулялся. Но Юля всё равно оценивала стоимость колясок, ползунков…
Наконец через пятнадцать минут Ваня подбежал к ним с игрушкой и заявил:
— Я выбрал!
— Молодец, пойдём на кассу.
— Сколько хоть стоит? — Белый взял коробку в руки, ища ценник. Юля мягким движением забрала у него робота и тихо сказала:
— Неважно.
Очередь была небольшой: не каждый тогда мог позволить себе покупку новых игрушек. Юля положила товар на кассу.
— С вас семьдесят пять тысяч.
— Юль, может, другое выбрать?..
— Саша, будь любезен: заткнись, — Юля хихикнула и спокойно положила купюры. — Я обещала, значит, выполню.
— Меня так элегантно не затыкали ещё! — расхохотался Белый.
Ваня взял в руки коробку, визжа и прыгая от радости.
— Ваня, что нужно сказать тёте Юле?
— Спасибо, — вспомнил о правилах вежливости Ваня, кружась с игрушкой. Юля погладила его по голове.
— Ты очень любишь детей, как я вижу, — заметил Белов, анализируя поведение Юли.
— Как их можно не любить? Это же маленькие ангелы. Они прелестны, — честно ответила Юля, сияя.
— Вите очень повезло. Из тебя получится хорошая мать.
— Ему это не нужно пока. Стоит только затронуть эту тему, сразу бесится. Появляются малейшие признаки беременности — всё, конец. Не готов пока, видимо, — уже без энтузиазма рассказала Юля.
— Не переживай, созреет. Я его хорошо знаю.
Оставалось лишь съездить в «Останкино» и предупредить генерального директора о временном отпуске. Хотя, как оказалось, все уже знали, поэтому особых споров не было. Юлю отпустили на неделю со спокойной душой.
Пчёла уже ждал Юлю у подъезда с чемоданом и сумкой.
— Поехали?
Юля кивнула. К ним подъехал Карельский. Пчёлкин уже никому не доверял, поэтому когда была возможность, Макс оказывал услуги личного водителя. Пчёла настороженно оглядывался по сторонам, что бесило Фролову. Лишних вопросов она не задавала — хроники бандитской жизни Вити Пчёлкина ей были не нужны.
Юля села на заднее сиденье, Пчёла рядом с ней. Юлия была необыкновенно молчалива, не шутила, не рассказывала что-то.
— Тебя не трогать? — Пчёла уже выучил Юлю и мог угадать её настрой без подсказки.
— Верно, — Юля надела наушники и закрыла глаза. Пчёла воспользовался тем, что девушка временно оглушена музыкой и разговорился с Максимом:
— Макс, ты узнал информацию о заказе?
— Всё сложно. Это не Ястреб, я ошибся. Это кто-то из его сообщников, — Макс почесал переносицу.
— Это как-то связано с смертью Фролова?
— Нет, — Макс помотал головой. — Это не с ним. Там совсем другие ребята. У меня есть гипотеза, кто точит зуб на Фролову, но я её не проверил ещё.
— Говори, не тяни кота за яйца, — в нетерпении сказал Пчёлкин.
— Это кто-то из правительственных кругов. Всё тянется с репортажа Юли о коррупции.
— Чего блять?! — переспросил Пчёла. В последнее время он совсем не следил за журналистской деятельностью Фроловой, поэтому её репортаж о взятках и хищении депутатов прошёл мимо него. Но не мимо народа. Все возмущались, разговоры были исключительно о материалах, которые достала Фролова.
— Ну короче, недавно одного из депутатов, вроде Москвы, поймали на хищении нескольких миллионов. Юля всё рассказала, как, почему и что. Правда колет глаза… Вот такие дела. Но если вы уезжаете в Екатеринбург, значит, вы в безопасности на какое-то время. Я пока всё узнаю.
— Медленно узнаёшь, — огрызнулся Пчёлкин. — Пока ты копаешься, Фролову убьют, как Влада Листьева.
Макс замолчал. Крыть Витю ему было нечем: он действительно слишком медленно решал проблему. Просто уж слишком скрытными были те ребята.
Когда Витя с Юлей сели в самолёт, Юля завязала голову платком и надела тёмные очки. Внешне она напоминала шпионку.
— Чё за конспирация? — Витя был сбит с толку этим образом Юли.
— От папарацци скрываюсь. Сил нет на разговоры. Боже, поскорее бы уже всё это прошло… Я как подумаю, что через три часа я буду прощаться с отцом, у меня всё сжимается внутри. Хорошо хоть, что я с отцом повидалась напоследок и тебя ему представила. Он на небесах благословит наш союз, я не сомневаюсь. Но почему тётя Катя не сказала причину смерти? — В Юле открылся словесный поток: в звуке собственного голоса она находила успокоение. Пчёла, знавший ответ на её вопрос, промычал что-то в ответ и робко добавил:
— Она наверное… Хочет тебе лично рассказать? Так легче может информацию воспринимать.
— Да, кстати, Пчёлкин, готовься: в Екатеринбурге время на два часа вперёд. Как твой организм это воспримет, я не знаю, — предупредила Юля, крася губы алой помадой. Юлии было некомфортно: без макияжа она ощущала себя голой посреди дня. Работа на телевидении приучила её к тому, что хотя бы подкрашенные губы должны быть. О ресницах и речи быть не могло: Юля была не в состоянии ровно держать тушь в пальцах, а ещё в любой момент могла накрыть внезапная истерика…
