Юля еле слышно вошла в квартиру. Сил никаких не оставалось, из неё будто высосали всю радость и жизнелюбие. Она не поздоровалась с Пчёлкиным и сразу позвонила редактору «Времени», чтобы объясниться, почему она не придёт на работу по окончании отпуска. Реакция была понимающая, положительная: редактор заверил Юлю, что материал будет пущен. Также, как и все, он изъявил тревогу за дальнейшую судьбу Юли. Очевидно, что спокойно жить ей не дадут…
Когда разговор закончился, Пчёлкин подошёл к ней и немного властно сказал:
— Одевайся.
Юля слегка оторопела от такой интонации, однако ничего опасного не увидела. Вот если бы команда была противоположной, стоило бы тревожиться…
— Хватит тебе на сегодня. Пошли гулять. Отказа я не восприму.
— Хорошо, — Юля ушла в комнату и переоделась, потому что пока она ездила по свидетелям, наступила жара. — А куда мы пойдём?
— Просто по улицам пройдемся. Но вообще маршрут должна составлять ты, я в Екатеринбурге никто и звать меня никак.
— Без проблем, котик.
Пчёлкина аж перекосило от этого милого прозвища.
— Не называй меня так больше… Котик я, нихрена себе…
Они вышли на улицу, держась за руки и совсем этого не стесняясь. Солнце припекало,и Юля поняла, что долго эта прогулка не продлится. В принципе, Витя придерживался той же позиции.
— Все дворы остались такими же, как и были, — с ностальгией в голосе произнесла Юля. — Здесь я постоянно убегала от соседских мальчишек, они вечно ко мне лезли… А здесь я однажды скинула с окна пакет с водой, попало на голову кому-то… На этой площадке я играла в прятки, строила шалаши… На этом заборе я написала краской «Здесь была Юля». Кстати, осталось, — Юля подошла к забору и провела по нему ладонью. — А под этим дубом я впервые поцеловалась.
— Стой, ты же говорила, что у тебя первым был Лёша, а он в Москве. Или я что-то путаю?.. — Пчёлкин приподнял бровь.
— Ну в школе у меня была любовь, хотя на самом деле, симпатия.. Но в таком возрасте казалось, что я очень сильно влюблена, что это серьёзно и навсегда. Мы были вместе два месяца, он водил в кафе-мороженое, в кино, в театр. В какой-то момент мы гуляли, меня мама позвала домой, и мне захотелось его поцеловать. Правда, потом он говорил всем, как я плохо целуюсь, но это неважно! — Юля рассказывала это тем самым тоном, которым женщины рассказывают о первой юношеской любви: неторопливо, с трепетом.
— Ты была таким весёлым, задорным человеком. Что произошло? Почему ты стала такой серьёзной?
— Лёша, — коротко ответила Юля, но этого было достаточно.
— Ну ничего. Скворцы убивают, пчёлы воскрешают.
— Так и есть. Ты снова вдохнул в меня жизнь.
Юля не заметила, как они дошли до палатки с мороженым. Очереди не было, несмотря на высокие температуры. Юля даже не успела пискнуть о том, что хочет мороженое, как Пчёла подошёл к продавщице и четко сказал:
— Два шоколадных мороженых, пожалуйста.
— Ты как понял?.. Я не сказала даже, что хочу именно шоколадное! И что я вообще хочу мороженое! — Юля была в полном шоке.
— Я тебя знаю, понимаешь? Я помню даже то, что ты ещё не сказала, — Пчёла расплатился и они пошли дальше. — Я думаю, у них летом хорошая выручка. У вас же постоянно жарища?
— Я не могу сказать о лете в период с 1988 до 1995, но в остальные года оно было жарким, — Юля болтала на лавке ногами, поедая лакомство. Она его кусала, даже не морщась.
— Я никогда ещё не видел людей, которые могут спокойно надкусывать мороженое… Ты точно уникальная во всём.
— Не зря у меня на спине созвездие Большой Медведицы из родинок. Я думаю, это какой-то знак свыше.
Юля была так увлечена беседой, что не заметила парня, который пронёсся мимо неё на самокате. Он задел её руку с мороженым, и то упало на асфальт.
— Не парься, съешь моё.
— Вить, ну я не могу отбирать чужое! Обойдусь. Ты за это деньги заплатил…
— Фиг с ним, это же маленькая сумма. Ешь, тебе нужнее.
Только после этих упрашиваний Юля преодолела стеснение и отжала у Вити мороженку. Юля смотрела на людей, которые жили своей жизнью, на родную природу, знакомые дома и вновь и вновь возвращалась к мысли:
«А может ну его к чёрту и сбежать обратно в Екатеринбург?»
Москва ассоциировалась у Юли с тревогами относительно бандитизма Вити, бешеной работой. Екатеринбург напоминал о самой прекрасной поре в жизни человека — детстве. Однако волей-неволей эти мысли царапали душу, потому что родителей уже нет. Юля осознала, что помимо светлых моментов, Екатеринбург стал местом потери и слёз. Да и слишком много она заплатила бы, чтобы вернуться сюда. Отказаться от любимой работы, успешности, любви, друзей (Оли, например) из-за призрачного ощущения, что в Екатеринбурге будет лучше… Юля не поддалась миражу и бросила подобные мысли, даже не делясь ими с Пчёлой.
— Юль, над чем думаешь? У тебя просто лицо такое, будто ты задачку решаешь.
Юля приподнялась и махнула рукой:
— Так, ерунда. Забудь. Задача решена, — Юля положила голову на плечо Вите.
Последний вечер Юли в Екатеринбурге, а значит, конец отведённого срока на обучение в банде Орла. Скоро она должна была вернуться в Москву.
