— Охуенно, — сообщает она о своих ощущениях после избавления от тисков. Она босиком прошлась по мягкому ковру и сама отвела благоверного в спальню. Пчёла уже хочет толкнуть Юлю на кровать, однако та перехватывает инициативу и без слов садится прямо на него. Юля взяла со стола атласную повязку для глаз. Пчёлкин застыл в нелепой позе, смотря на Юлю с недоумением.
— Говорят, что когда человека ослепляют, — Юля завязала ткань на аккуратный бантик. — У него обостряются все остальные чувства. Проверим?
Юля посмотрела, есть ли какие-либо щелки, через которые Пчёлкин мог видеть происходящее. Убедившись, что всё чисто, Юля улыбнулась.
— А как ты…
— Я сама всё сделаю.
Юля прильнула губами, проводя ладонью по груди, плечам, снимая пиджак. Сердце девушки забилось быстрее, и она ощущала, как все запорхало внутри. Их языки просто сейчас соприкасались друг с другом медленно и постепенно увеличивали скорость. Пчёла включился в процесс. Его ладони скользнули по бедру, проникая под край платья. Это прикосновение отозвалось мощным разрядом. От ласки его пальцев не спрятался ни один уголок горячего тела Юли. То ли от желания, то ли от закрытости глаз — чувствительность увеличилась в несколько тысяч раз.
Рубашка, галстук полетели на пол. Губы Фроловой перешли на шею, оставляя едва заметные отметины, которые быстро зализывались языком. Тем временем Пчёлкину удалось нащупать застёжку платья и медленно расстегнуть её. Из-за того, что он не видел ничего, нежные прикосновения происходили с большей частотой. Юля запрокинула голову, обнажая свою тонкую шею, надеясь, что кислорода ухватит больше, но ошиблась — ее грудь продолжала судорожно вздыматься, стоило Пчёле вновь её коснуться. Жар уже струился по телу, скручивая замысловатый клубок желания, концентрирующийся где-то внизу живота.
Юля резковато двинула своими бёдрами, чтобы пройтись по чужому паху и пропустить ещё один заряд возбуждения, на что получила неприлично громкий стон.
— Тшш, — шипит она, затыкая Витю поцелуем.
— Ты чёртов гений, — шепчет Пчёла. Юля ухмыляется. В её глазах лихорадочный блеск, весело танцуют чертята. От той стеснительной девушки, которую Пчёла знал в декабре 1993, не осталось и следа. Юля раскрепостилась и разрешила себе поддаться страсти.
Юлины дрожащие от возбуждения руки доходят до ширинки. Фролова седлает чужие бедра и наигранно стонет, вынуждая партнера млеть от ожидания. Она для удобства упирается ладонями в крепкую мужскую грудь, через несколько секунд начиная двигаться, постепенно наращивая темп. Иногда она легонько царапает ноготками кожу возлюбленного. Необычное чувство заполненности предательски заставляло коленки подрагивать, а сердце биться чаще.
После этой ночи Пчёлкин не сомневался, что Юля по мужчинам. А если точнее, то только по Пчёле.
Юлька выскользнула из-под одеяла, собираясь отправиться в ванную. Пчёла ещё лежал, блаженно улыбаясь и потягиваясь. Хотелось бы сказать хотя бы слово, но сил никаких не было — он измотан этой ночью. Юля первая оклемалась и нарушила тишину:
— Что и требовалось доказать, Пчёлкин.
— А ты, я смотрю, из учительницы литературы {?}[См.главу 13 «Если я выживу»] превратилась в училку по геометрии? — Пчёлкин привстал на локтях, вытирая со лба капельки пота.
— Нет, я всё также журналист, — Юля завязала волосы в хвост. — А хорошо, что у меня спортивное прошлое, верно? Не любая баба смогла бы так долго прыгать без перерыва.
— Да вообще кайф, — Пчёла вновь прибегнул к никотину. Один скрежет зажигалки, и сигарета напоминает светлячка, начиная источать терпкий запах.
— Ты как-то быстро меня раздел. Я думала, дольше провозишься с этим.
— Твоё тело для меня — выученная наизусть поэма. Юлька, у тебя фантазия без границ. Никто таких вещей не проворачивал.
— Не прибедняйся, — Юля надула губки. — Мне Белый всё рассказывал. Что вы на даче Царёвых вытворяли.
Пчёла встрепенулся, выдыхая табачный дым.
— И что же плохого мы вытворяли, Фролова? Делись-ка.
— Всё, — Юля завязала полотенце на бедрах. — Македонец ты хренов.
Витя разразился громким смехом, на что Юля отвесила ему добротный подзатыльник:
— Время видел? Четыре утра. Весь дом перебудишь.
— А ты думаешь, ты тихонечко стонала? Все, кто некрепко спал, проснулись. Так что не ной, Юль.
Юля показала ему язык, закрывая дверь ванной. Пчёлкин уже закинул руки за голову, прокручивая произошедшее, но из сладких грёз его вытащил Белов.
— Да, Сань?
— Я нажрался как свинья, — Саша, видимо, решил начать с очевидных фактов.
— Слабо сказано, — Пчёла вновь приложил сигарету к губам. — Ты был в говно, дружок.
— Ты скажи, я ничего такого не вытворил?
— Кроме сорванного моего поцелуя — ничего. Не переживай, — заверил его Пчёлкин.
— Прошу прощения, — иронично ответил Белый.
— Мы уже восполнили дефицит внимания.
— В смысле?
— Сань, ты чё, как мелкий? Переспали мы.
— Неплохо! — Белый рассмеялся.
— Ладно, Санька, до завтра. Есть важный разговор, — Витя имел в виду появление Каверина в жизни Юлии.
