Юля вернулась в комнату, принося с собой запах персикового шампуня. Юля легла к Пчёле и закинула ноги на него, улыбаясь. Она знала, что за эту наглость ей ничего не будет. Пчёлкин начал поглаживать её коленки. Внезапно он пошёл в свою комнату, никак не объясняя уход. Юля окликнула Пчёлу пару раз, но ответа не было. Вернулся Витя с пластырями, бинтами, перекисью водорода.
— Вить, а это зачем? — спросила Юля испуганно. — Тебя избили?..
— Тебя избили! — Пчёла достал лейкопластыри. — Зачем носить обувь, которая так натирает…
— Так со всеми каблуками. По-твоему, я должна была в Кремле предстать перед народом в балетках?
— Да! Народу неважно, в чём ты! Ногу давай, — Пчёла сел на корточки. Юля смутилась.
— А.. Для тебя это не будет унижением?..
— Забота о своей женщине не равно унижение. Жаль, что ты думаешь иначе.
Юля робко опустила ногу. Пчёлкин налепил аккуратно пластыри, приглаживая их, чтобы точно не отклеились. Там, где были ярко выраженные мозоли, которые могли в любую минуту начать кровоточить, Витя обработал перекисью.
— Спасибо, — Юля легла обратно.
— Пластырь не должен отклеиться, потому что он хороший, прилепляется намертво. Бери его с собой на работу, если что.
— Ладно, — пробормотала Юля, засыпая. Пчёлкину видимо мало было эмоций за сегодня и он выдал:
— Юль, а если бы я поцеловался с Космосом, что бы ты сделала?
Сон мигом оставил Юлю. Она повернулась и хладнокровно сказала:
— Ты бы получил на день рождения посылку с вазелином. Контрацептивы у тебя есть, так что одна часть выполнена. Но потом ты бы ни на метр не подошёл ко мне, ясно?
— Ладно, спи, дурная, — Пчёла был удовлетворён ответом.
Встреча Белова и Пчёлкина была назначена в «Метелице». В этом кафе часто собирались для решения криминальных вопросов. Густой запах импортных сигарет, дорогой алкоголь в бокалах, оживленные разговоры, опытные танцовщицы. Последнее, конечно, интересовало наших героев меньше всего.
— Ну и что у тебя за вопрос? — Белый постукивал пальцами по столу. Пчёлкин не стал тянуть кота за хвост и сразу приступил к делу:
— Каверин виделся с Фроловой.
Белый поперхнулся от такого заявления. Он подумал, что Витя разыгрывает его.
— Пчёл, у тебя похмелье?
— Я трезв, как стекло. Я не шучу. На награждении, пока мы с тобой курили, а Оля разговаривала с Елизаветой Андреевной, Каверин нарисовался к Фроловой. Сначала обсосал её награды, ну, он же бывший опер… — Пчёла быстро повернул ладонь налево, потом направо. — Ну и заявил, что он причастен к похищению Юли Лукой, а потом сказал прекратить со мной встречаться, потому что я могу умереть.
— Опа… — Белый разинул рот. — А Юля не знала, кто это?
— Мой проёб — не говорил ей. Ну а как я должен преподнести информацию, Сань?! Повода не было! Или как ты себе представляешь — Юленька, давай-ка я тебе проведу лекцию о том…
— Хрен с ним, что поводов не было. Я думаю, что этот выпад Володеньки — провокация. Не более того. Он хотел выпендриться, а также пригрозить Юле твоей смертью, чтобы она тебе передала эти сведения, а мы испугались и спрятались в норки. Также он, возможно, хотел устранить опасность. Юля — журналистка, и у неё в руках сосредоточено информации, как у следаков. Ничего более. Я бы на твоём месте не парился вообще.
— Сань, ты уверен?
— Ты видел где-нибудь злодея, который трубит вовсю о своих планах? Любая диверсия делается тихо. Так что это была ловушка… — Александр схватился за голову, шипя.
— Сколько мне лет уже, бухать не научился. Как вот ты сидишь передо мной, будто ни капли в рот не брал? Ты же тоже с девчонками заигрывал пьяный…
— За ночь протрезвел, Санька.
Пчёла хотел вернуться к теме поцелуя их девушек, чтобы узнать мнение Белова по этому поводу, но решил не баламутить болото. В конце концов, Юля очень старалась доказать обратное. Да и сам Витя по пьяни воротил много дел.
— Как Оля?
— Так… Первое похмелье жестоко. Юлька как там?
— Вещает по телику. Мне кажется, если её побьют, она спокойно поедет и снимется в выпуске. Она непробиваемая, — Пчёлкин глотнул немного кофе. — Когда уже научатся делать нормальный эспрессо?
— Журналистки все такие, Вить. По-другому в этой профессии никак. А что касается эспрессо, друг мой сердечный, то я с тобой полностью согласен.
За всеми этими событиями никто не заметил, как в Москву нагрянула осень. Деревья представляли собой буйство красных, жёлтых красок. Ковёр из листьев, рассыпавшийся на асфальте, мягко хрустел под ногами. В погоде чувствовался уход лета: стоял лёгкий морозец, дожди стали постоянными гостями. Небо хмурилось, солнышко больше не выглядывало. Погода собой навевала лёгкую грусть.
Четырнадцатого октября Вите исполнялось двадцать шесть лет. Однако года проходили мимо него, а цифра в паспорте ничего не значила: он чувствовал себя на восемнадцать. Возможно, он так ощущал из-за Юли, которая окрашивала его жизнь в яркие цвета. Поздравления шли уже с утра: друзья заглянули к ним домой с хлопушками, подарками и тортом.
— Пацаны, вы видели, который час… — спросонья спросил Витя, завёрнутый в простынь.
— С днём рождения, Пчёла! — заорали бригадиры, хлопая друга по плечу.
