Юля вышла из квартиры, оставляя ключи на тумбочке в прихожей. И только сейчас к ней пришло осознание того, что это конец. Щемящая грусть сдавила внутренности, заставляя плечи подрагивать. Всё тело охватила невыносимая слабость. Юля почувствовала себя такой одинокой, никому не нужной, как рыба, выброшенная на берег. Юля рваным вздохом поймала немного воздуха и продолжила идти. Каждый шаг, отдалявший Юлю от его квартиры, был подобен танцам на ножах. На секунду появилось желание всё простить, забыть, и жить как раньше.
Рука противно заныла. Юля приподняла рукав рубашки и увидела гематому.
«Мерзавец». Юля ещё больше укрепилась в своём решении. Ночь Юля переждала в гостинице, утром отправилась к коллеге…
После пробуждения Витя Пчёлкин не проснулся от поцелуя в нос, не услышал пожелания хорошо провести этот день, не получил объятий. Так что это утро для Пчёлы было априори отвратительным и мерзким.
Пчёлкин прошёлся по комнатам. Юли нигде не было. И каких-либо следов её пребывания тоже.
«Дерьмо», — правильно охарактеризовал Пчёла своё положение. Он ожидал, что Юля уйдёт, но вот так по-английски, без объяснения… Пчёла подошёл к холодильнику, чтобы решить, что готовить на завтрак и его взгляд упал на тетрадный листочек. Почерк чётко Фроловский: аккуратный, буквы наклонены вправо. Пчёла схватил этот лист, как утопающий соломинку и стал читать. По мере прочтения в глазах темнело, а ноги грозились подкоситься.
«Здравствуй, дорогой Витя Пчёлкин.
Сейчас девять утра, ты проснулся, не понимаешь, где же твоя Юля. Я угадала, и даже не сомневаюсь в этом: я выучила тебя слишком хорошо.
Моё последнее слово будет в письменном виде, увы. Я не хочу больше тебя видеть, не хочу слышать твой голос. Ты мне противен, и я хочу избавиться от тебя как можно скорее.
В наших отношениях я выкладывалась по полной, отдавала всю себя, чтобы ты был счастлив. Столько нервов было убито… Вместо благодарности я получила пощёчину. В буквальном смысле.
Знаешь, почему я ушла? Я просто устала. Моё терпение безгранично. Ты убедишься в этом, если вспомнишь мою первую любовь. Но сейчас я умываю руки. Я устала от твоей криминальной жизни. Я сыта ею по горло. Ты постоянно ходишь по тонкому канату, как эквилибрист. Это ещё половина беды: я знала, на что шла.
Я устала от твоей ревности. Сначала я воспринимала это как игру, была даже рада этому: если ревнует, значит, любит. Ты перешёл все разумные границы. Список моих любовников рос в геометрической прогрессии, тогда как я не успевала вздохнуть, работая днями и ночами напролёт.
Я устала от твоей лжи. Ты мне можешь говорить всё, что угодно, будучи уверенным, что тебе сходит с рук, но я всё знаю. Даже если я не показываю этого. Ты скрыл от меня своё любовное прошлое, тогда как я тебе выворачивала душу наизнанку и делилась самыми сокровенными вещами.
Я устала от твоего безразличия, холода. Я не знаю, зачем ты оставался со мной всё это время. Ты не уделяешь мне вообще никакого внимания. Нет заботы, тепла. Я скучаю по тому Вите Пчёлкину, в которого я влюбилась в 1993 году. Который читал мне Маяковского, привозил на работу цветы, с волнением спрашивал, доехала ли я, обнимал, клялся в вечных чувствах.
Я бы терпела это всё и дальше, потому что моей любви хватило бы на двоих. Но вчерашней ночью ты перечеркнул всё хорошее, что было между нами. Я впервые ощутила страх перед тобой. Я испугалась за свою жизнь, здоровье. Это ненормально. Я не хочу таких отношений.
Я ухожу, чтобы стать счастливой. Уверена, что без тебя у меня это получится блестяще. Я знаю, что ты будешь ползать в ногах, прося прощения. Я в предвкушении жду момента, когда ты поймёшь, что я была верна до последнего, и я невинна перед тобой. Не зря ты называл меня солнышком — я лучшее, что случалось у тебя. Но ты всё разрушил и проебал собственными руками. Когда будешь помирать (потому что это логичный конец выбранного тобой пути), я буду стоять у тебя перед глазами. По-другому не может быть.
Bonne chance. {?}[Удачи (французский)]
Больше не твоя,
Ю»
Пчёла сжал лист в руках, мигом смяв его. Он рассердился моментально. Юля была опытным стрелком, каждая строчка была написана так, чтобы Пчёле было мучительно больно, больнее, чем от пули. Гнев разжигался всё сильнее с каждой минутой, испепеляя разум и сознание. Пчёла кинул письмо на пол, широко расставив руки на столе и судорожно вдыхая воздух. Очень хотелось выплеснуть на ком-то свои чувства. Под раздачу попала кружка — она оказалась разбита одним ударом. Не помогло. Чтобы потушить хоть немного пламя злости, требовалось побить всю посуду в квартире и убить минимум пару человек. Однако это была не единственная неприятность, случившаяся с Пчёлой в тот день.
Белый собрал всех, чтобы разобраться с некоторыми накопившимися делами группировки. Не успел Пчёла подойти к Белову и Холмогорову, как получил удар по лицу от босса.
— Белый, ты чё?! — Пчёлкин смахнул кровь с губы.
