Витя наблюдал за работающей Юлей. Вообще, с годами его мировоззрение относительно идеальных отношений изменилось в корне. Года безвозвратно ускользали вместе с старыми устоями. Витя уже не хотел красивую девчонку со стройными ногами, пышным бюстом, задницей. Внешность для него отошла на второй план. Важно было другое: серьёзность, верность и порядочность. Пчёла видел семейное счастье Саши Белого и понимал, что хотел также жить.
Пчёлкин хотел возвращаться домой после работы, чтобы его ждали влюблённые глаза и тёплый ужин на столе. Насчёт детей Витя не понимал, чего хочет. Но одно было ясно точно: если ребёнок и будет в его жизни, то только от Юлии. Для него она была идеальной кандидатуры на роль матери наследника. Или наследницы.
— Спроси, почему я расстался с ней.
— Мне похуй, — Юля не отрывалась от шитья. Тогда Витя сказал сам:
— Она не ты. Я назвал её твоим именем в постели.
Юля ещё больше убедилась в том, что она незаменима. Самолюбие возросло. Юля отложила иголку, распрямила плечи и с едкой усмешкой произнесла:
— Прости, что я так хороша на вкус.
— Ты не то, что хороша. Ты как элитное вино — если тебя попробуешь, никогда уже не забудешь. Вкус твоих губ навсегда остаётся в памяти. Я правда всё осознал. Пожалуйста, давай начнём всё сначала? Ну не могу я без тебя.
Витя по мере развития монолога приближался к Юле. Его дыхание уже было на Юлиной шее — самом слабом её месте. Юля поставила ладонь на его грудь. Мощный разряд прошёлся по её телу.
— У тебя сердце всегда так часто бьётся? Это уже тахикардия, милок. Сходи к кардиологу, — и вновь Юля обороняется юмором.
Смотрит на Витю, пристально. Мучительная пытка — оставаться спокойной, пока внутри тебя прожигаются дыры.
— Я скучал по твоим шуткам.
— А я по тебе нет, — безжалостно парирует Фролова.
— Ты приехала, чтобы сделать больно?
— Да судьба тебя сама наказала… СОБР — это только начало. Дальше будет веселее. Ты слишком долго увиливал от правосудия. Я сейчас вообще не трогаю бандитизм. На это я закрыла глаза — Бог тебе судья. Я говорю о том, как ты поступаешь с людьми. Со мной, с «бригадой». Даже с этой твоей новой девушкой… Как её зовут?
— Катя, — имя на вкус оказывается горьким и противным.
— Я не знаю, какая она была, что она из себя представляла. Но ты с ней поступил подло, и этот факт не исправить, даже если бы Катя ходила по жёлтому билету.
— Куда ходила?
Фролова поняла, что такой эвфемизм слишком сильный для Вити.
— Если бы продавалась за деньги, если бы убивала, грабила, я не знаю, да хоть все смертные грехи совершила. Ты ложился с ней в одну кровать, целовал, трогал, а мыслями был со мной. Я это знаю, я это чувствую, что ты обо мне думаешь круглыми сутками. По-твоему, я не хочу начать с чистого листа и начать с кем-то отношения? Хочу. Ещё как. Но я не хочу делать кому-то больно и пользоваться кем-то, как таблеткой. Я сначала забуду тебя, а потом соединюсь с другим мужчиной.
На последних словах Витя вдруг вскочил, как раненый зверь, сжал кулаки и ударил ими стену несколько раз. Лицо приобрело багровый оттенок. Юля ожидала такой реакции — любая фраза о других парнях Витю задевала так, будто Юля уже отдалась кому-то.
— И кто же этот другой мужчина? Уж не Космос ли Холмогоров?
— Я с наркоманом встречаться не буду. И он на лечении. Любой неверный шаг — он сорвётся. Мне это не нужно. Короче, этот диалог ведёт в никуда, — Юля порядком устала от этой ходьбы по кругу. Она вскинула голову и поправила причёску. — Я приехала к тебе, увиделась. Ещё вопросы? Что-то ещё нужно?
Юля собралась уходить, но… Оказалась прижата к стене. События декабря всплыли в памяти, и Юлю переполнила паника.
— Вить, я сейчас закричу, и сюда придёт Белый.
— Он здесь точно не нужен.
Нежность пропала бесследно, сменяясь привычной для Пчёлы надменностью и грубостью. Витя не мог даже представить Юлю с другим, и одна фраза пробудила в нём гнев.
Юля пришла к выводу, от которого веяло безумием и сумасшествием. Она хотела, чтобы он её поцеловал, чтобы как раньше, голова отключалась, а внизу живота начало сладко тянуть. Его ладони уверенно легли на талию, под рубашку. Юля уже хотела скинуть их с себя — остановилась в последний момент. Противоречивые ощущения — удовольствие от происходящего и панический страх.
Робкое, аккуратное прикосновение губ мгновенно переросло в грубый поцелуй из-за огненной страсти, которая мигом зародилась в них.
— Отлично, мы вернулись к исходной точке, — слышит Юля возле уха шёпот. Юля не замечает, как оказывается посаженной на письменный стол.
— Я боюсь, — голос Юли стал ниже от волнения. Она не смела поднять глаза на Пчёлу.
— Я обещаю, что не причиню тебе вреда.
И вдруг в кабинет зашёл Белов, который забыл какие-то рабочие бумаги… Первой осознала Юля. Она уже силой отпихнула от себя Витю, застегивая рубашку.
— Вить, я когда говорил про два часа, я пошутил. Но хотя я рад за вас, — даже такая интересная картина не смогла удивить Сашу.
— Саш, между нами ничего нет, — объясняла Юля.
— А, то есть это называется «ничего нет»? — Саша кивнул на расстёгнутые пуговицы Фроловой.
