— Да, прикинь. Но нам это было на руку, потому что в самый ответственный момент наш человек передал привет от Саши Белого и задушил его.
— Нет, я слышала конечно, что Кордон был задушен, это широко распространилось в СМИ, но то, что это ваших рук дело… Господи, как вы вообще могли додуматься до такого?!
— Сказала Юлия Фролова, которая на фуршете поцеловала Ольгу Белову, у которой муж и ребёнок, в губы. Кто тут из нас ещё более сумасшедший. Давно хотел спросить. Вы с языком целовались или без?
— Срок давности преступления прошёл, поэтому твои комментарии бессмысленны, — Юля приступила к второй шоколадке. — Но если ты даже уснуть не сможешь без этого ответа, то… Да, — Юля рассмеялась, встряхнув свои волосы. Витя молча проглотил пилюлю правды, потому что после драки кулаками не машут.
Тот момент, когда его девушка целовала жену его друга, иногда мелькал перед глазами, вновь заставляя злость охватывать сердце. Помимо отвращения, связанного с тем, что поцелуй был однополым, Витю мучало то, что фактически произошла частичная измена. Он притягивал за уши то, что сам лез к симпатичным девушкам из модных журналов, но успокоения не было. Здесь помог только лекарь по имени Время — в 1998 Пчёла отпустил ситуацию. К тому же, проступков Вити оказалось больше, чем Юлиных, и весы перевешивали достаточно, чтобы закрыть глаза на это прегрешение.
— Вить, если разговор окончен, я спать. Мне завтра в семь на работу ехать, — Юля постояла минуту, потом осторожно легла рядом с Витей, но на достаточное расстояние от него.
— Тебя Карельский подвезёт. Не переживай, не опоздаешь, — Витя поднял руку над телом Юли. Не осмелился опустить. Пчёла боялся причинить вред, сделать больно. Лишнее движение — и Юля уйдёт уже навечно.
— Когда на меня были направлены автоматы, и я, избитый и грязный, стоял в яме, которую мы вырыли с Космосом и Шмидтом, я захотел, чтобы всё это кончилось. Серьёзно. То, что ты написала в той записке — это ёбаное пророчество. Я действительно думал о тебе, я представлял тебя перед собой. Жалел, правда, что умираю, не поцеловав тебя. Но надеялся, что моя тупая, темная жизнь закончится.
— Бедняжка… — с ядовитым сарказмом произнесла Фролова. — Я тебя не жалею в плане СОБРа, знаешь, почему? Потому что это цветочки по сравнению с тем, что я видела в Чечне. Это настоящая война. Поэтому драматизировать не надо, — Юля отвернулась к стенке, заснув.
На следующее утро Юля, конечно же, проспала. Вместо спокойных, размеренных сборов на работу получилась беготня и суета, которая дополнялась криками Юли «Я опаздываю!» и «Меня уволят!» по очередности. На голове Юлия сделала стандартный конский хвост, подкрасила губы помадой, надела на себя первую попавшуюся одежду (впоследствии оказалось, что Юля перепутала свою рубашку с Витиной. Разницы не было видно) и впихнула в желудок два бутерброда с колбасой.
И даже несмотря на это Витя смог уловить момент и подойти к Юле с экстраординарной просьбой:
— Можешь написать на бумажке «I love Ю»?
— Вить, я опаздываю, ты не видишь?! — Фролова указала пальцем на наручные часы, но Пчёла настоял на своём.
— Только первые два слова должны быть на английском, а ю на русском, с большой буквы.
— Для чего это? — Юля вырвала листочек из записной книжки.
— Узнаешь.
— Прописными или печатными?
— Как душе угодно. Только должно быть видно, что это написано твоей рукой.
Юля выполнила распоряжение, даже не вдумываясь в него. Пчёлкин поблагодарил Юльку, убирая листочек в нагрудный карман рубашки. Их дороги разошлись: Юля вместе с Максом поехала до «Останкино», Витя отправился…делать татуировку. Именно для неё Витя и заставлял Юлю работать летописцем. Зона для тату была определена сразу: запястье. Витя был правшой, все действия он совершал именно правой рукой, поэтому так он всегда мог видеть кусочек своей любви перед глазами. Мастера Пчёлкин нашёл по наводке знакомых: здесь вслепую действовать нельзя — велик риск партака. Поначалу Пчёла был абсолютно расслаблен, но когда он переступил порог салона, то ощутил примерно те же эмоции, что и ребёнок у кабинета стоматолога.
— Что бить будем? — поинтересовался Антон, мастер.
— За что?.. — Ассоциации со словом «бить» у Пчёлы были негативными. Сам мастер скорее походил на рок-музыканта: ирокез на голове, кожаная жилетка, футболка с черепами… И набитые руки до самого предплечья.
— Я имел в виду, какую татуху делать будем? — Мастер подмигнул Вите, тщательно подготавливаясь к сеансу. Носики для игл извлекались из стерильной упаковки, установились на машинки, а потом уже были вставлены иглы. Мастер делал в перчатках. Пчёлу это успокоило: как некстати, на ум пришли случаи, когда после татуировки люди получали СПИД…
— Предупреждаю: будет болезненный процесс, потому что на руке очень тонкая кожа. На самом запястье бить не буду — краска быстро сойдёт.
— Я чё, на бабу похож? Твори, иголочник, — пошутил Пчёлкин. Мастер оценил юмор, хотя кто-то мог счесть его обидным. Старт был задан.
