— Ты нуждаешься в утешении и совете?
— Именно, — подтвердил я.
— Тебе следует открыть в твоей фирме должность утешителя и платить мне. Много.
— Вернись, и я сделаю это! — пообещал я с энтузиазмом. — Только вернись, прошу тебя…
— Чао! — услышал я сзади и подскочил от испуга.
Резко обернувшись, я увидел девочку лет семи. У нее были те же самые глаза, что и у Эммы: глубокие, зеленые и очень упрямые. Темно-каштановые волосы торчали во все стороны, будто на нее налетел ураган. На светлой футболке красовались два смачных грязных пятна, а из-под джинсовых шорт выглядывали ободранные колени.
— София?! Ты почему такая растрепанная и чумазая?! — воскликнула Эмма.
— Я упала с дерева, — невозмутимо пояснила София, не сводя с меня глаз. Она смотрела на меня снизу вверх, но я отчего-то чувствовал ее превосходство, будто она нависала надо мной.
— Чао, — поздоровался я.
— Я София.
— Амато. Приятно познакомиться.
— Амато… — протянула она, сузив глаза и испытующе глядя на меня. — Амато, который заставил мою маму плакать? — изрекла она тоном, не предвещающим ничего хорошего.
— София, что ты болтаешь?! — грозно напустилась на нее Эмма.
— Я уже попросил прощения. Я полностью признаю, что повел себя, как… — Я запнулся, подыскивая эпитет, подходящий для детских ушей.
–
— Точно, — согласился я, ухмыльнувшись. Пожалуй, эта девчонка неплохо разбирается в понятиях.
Прошло еще несколько мгновений, в течение которых София изучала меня, будто жука под микроскопом.
— Смотри, я не позволю обижать мою маму, — произнесла она грозно. — Даже тому, в кого она по уши влюблена.
— София! Ты что себе позволяешь?! Ну-ка, иди в дом! — раскричалась Эмма.
— Помни об этом! — сказала София, погрозив мне указательным пальцем, и прошмыгнула в открытую дверь.
Сердце мое радостно билось в конвульсиях. Я смотрел на Эмму и не мог налюбоваться. Щеки ее пылали, глаза лихорадочно горели, а сама она негодующе хмурила брови.
— Что значат слова Софии? — осведомился я с улыбкой.
— Тебя это не касается! — кипятилась Эмма.
— Мне кажется, как раз наоборот…
— Тебе может казаться все, что угодно! А теперь можешь идти! — Она нервно взмахнула рукой, посылая меня далеко. — Я подумаю о твоем предложении! И, может быть…
Я не дал ей договорить. Эмме иногда лучше молчать и занимать свой острый язычок чем-нибудь более безобидным. Поцелуем, например.
Конец
