— Ни… — резко начал Сомаров, но сам себя остановил. — Да ладно, — вздохнул. Я промолчала. Да и не знала, что говорить. Он точно собирался сказать что-то нехорошее. Но по каким-то неизвестным мне причинам передумал. — Собирайся. И переоденься в свою одежду. Мне, конечно, нравится, как ты выглядишь, но пусть я буду единственным, кто тебя такой видит, — ехидно проговорил он.
Его слова вызвали во мне лишь раздражение. Интересно, когда он наиграется, мне что, тоже нельзя будет ни перед кем ходить в таком виде?! Я, между прочим, все же хочу лет через десять выйти замуж. И неважно, что там об этом думает Сомаров. Его в моей жизни тогда уже не будет.
— Да иди ты к черту, Сомаров, — огрызнулась я, и тут же вырвалась из объятий. Странно, что мне это удалось. — Я буду ходить в таком виде перед всеми, перед кем захочу. Ясно? — от злости даже сжала ладони в кулаки. — И я сейчас в таком виде исключительно благодаря тебе. Своих вещей я не нашла.
— Они в спальне. Во второй, — от ледяного голоса у меня пробежали мурашки по телу. Кирилл сложил руки на груди. Взгляд стал презрительным. — Найдешь. У тебя десять минут, — и, развернувшись, зашел к себе в комнату, в то время как я поежилась от его слов. Стало так плохо от тех эмоций, что он сейчас выразил по отношению ко мне. Больно и противно.
Обхватив себя за плечи, я вернулась на кухню. Посмотрела на чашку с кофе. От этого стало еще хуже. Его готовил Кирилл.
Я быстро вылила его, поставила в раковину грязную посуду. Включила воду. Аккуратно все вымыла, вытерла, поставила туда, где, как мне казалось, она должна стоять. Выключила воду. Пошла на поиски второй спальни. Та оказалась сразу после его. И там действительно оказались мои вещи.
Я залезла на кровать, подтянула коленки к груди, обхватила их руками. И стала гипнотизировать свою одежду взглядом.
Это я во всем виновата. Я все испортила. Почему психанула на его слова? Ведь все так хорошо было. Так… нереально. Просто стоять и обнимать его. Разве не этого я хотела? А что получилось? Сама оттолкнула.
Что я ему сказала? Из-за чего он вмиг стал совершенно чужим? Таким холодным…
Я зажмурила глаза, чувствуя себя виноватой. Он ведь не сделал ничего плохого… Сегодняшним утром, по крайней мере. Почему я не могла просто наслаждаться этим? Зачем мне понадобилось все разрушать?
— Почему не собралась до сих пор? — резкий голос Кирилла заставил меня вскинуть голову. Он стоял на пороге, засунув руки в карманы джинсов. Пальто уже красовалось у него на плечах. А выражение лица было жестким и холодным.
— Извини, — я неуклюже слезла с кровати, стремясь угодить ему. Не злить еще больше.
— Жду в прихожей, — проговорил он, и, развернувшись, покинул комнату. Я тут же принялась наспех переодеваться. И уже через минуту пошла за ним следом.
Он стоял в проеме между кухней и коридором, все так же засунув руки в карманы. Смотрел в окно. Взгляд сосредоточенный, задумчивый. На лбу выступила складка от того, что он хмурился.
Я как можно тише подошла к нему. Все еще чувствуя себя виноватой. Захотелось разгладить складку между бровей. Это ведь он из-за меня.
Отдернув себя от этой мысли, я стала одевать сапоги. Кирилл тут же перевел взгляд на меня, но я побоялась посмотреть в ответ. Лишь застегнула змейки. Подвелась. Взяла со стула свой пуховик. Надела на себя.
— Я все, — тихо проговорила, повернувшись к двери.
— Пошли, — спокойно отозвался Кирилл, и первый пошел на выход. Я посеменила следом.
Мы вышли из подъезда, и Сомаров подошел к своему мотоциклу. И не боится же вот так оставлять.
Я же остановилась буквально сразу же, неуверенно переступая с ноги на ногу. С одной стороны, я уже и так виновата, и не стоит сейчас ему перечить. А с другой, это же мотоцикл…
— Особого приглашения ждешь? — усевшись на свой байк, спросил Сомаров.
Вздохнув, я подошла к нему. Сама виновата.
— Надень, — он протянул шлем. Я же, поморщившись, проигнорировала эту штуковину, и, усевшись позади него, обхватила его за талию руками. И, набравшись смелости, прижалась щекой к его спине. Он, кажется, вздохнул, и сам надел шлем. — Крепче держись, — добавил, и завел мотоцикл. Я исполнила его пожелание.
Стоило нам только тронуться с места, как я вновь закрыла глаза. Меня тут же охватил страх. Панический приступ слезть с мотоцикла я удачно подавила. Это будет приравниваться к суициду.
Все, это последняя моя поездка на этом виде транспорта. Больше меня ни Сомаров, ни кто-либо еще, не заставит сесть на него, даже под страшными пытками. Лучше пусть сразу убьют.
Я еще крепче обхватила Кирилла.
Удивительно, но я чувствовала себя сейчас абсолютно защищенной. Как такое вообще может быть рядом с Сомаровым? Ему-то до моей жизни вообще не должно быть никакого дела.
Но, тем не менее, это чувство никуда не уходило. Он был рядом, не отталкивал, и, кажется, не собирается так просто прощаться со мной. Чего только стоит его отказ…
Я вздрогнула от этой мысли, и, на мгновение, ослабив хватку, тут же вцепилась в Кирилла что есть силы. Бешено застучало сердце, когда я осознала, что только что едва не слетела.
