И потом, он так давно не занимался любовью с женщиной…
– Вот, месье, это здесь.
– Можете подождать меня? Если я увижу, что все затягивается, то выйду расплатиться, а потом вызову другое такси, чтобы вернуться на вокзал.
Александр останавливается у ворот, украшенных позолоченными металлическими пиками. Буржуазный дом, садовый дизайн. На почтовом ящике то имя, которое он искал: Ромен Паоли. Он звонит, по-прежнему надеясь на удачу, ему отвечает женский голос.
– Судебная полиция. Я хотел бы поговорить с Роменом Паоли.
Он терпеливо ждет, электрические ворота медленно открываются. За ними стоит женщина лет сорока, не больше, одетая как для воскресной мессы. Черные брюки, кремовая блузка.
– Здравствуйте, мадам, мне нужно задать несколько вопросов вашему мужу.
– Его сейчас нет. Он должен вернуться ближе к вечеру. А что случилось?
– Дело в том, что я специально приехал из Парижа, чтобы поговорить с ним, и должен успеть на обратный поезд вечером… Скажите, пожалуйста, где я могу его найти. Это по поводу его сестры.
– Вивиан?
– Нет, Лоры.
– Лоры? Но… она скончалась.
– Я знаю. Так где я могу его найти?
– Я точно не знаю. Они с другом уехали кататься на велосипедах.
Александр напускает на себя вид, какой бывает у него в неудачные дни. Даже особо притворяться не приходится.
– Может, позвоните ему? Мобильник у него с собой, полагаю?
– Да, конечно, я попробую.
Она наконец приглашает его войти и оставляет одного в просторной, идеально убранной гостиной. Ни пылинки на безделушках и мебели в стиле ампир. Место, где время замедлилось, а то и застыло. Роскошный гроб.
Ноги завели ее чуть дальше, чем она предполагала.
Хлое хорошо в этой непривычной обстановке. Прогулки по лесу никогда не были частью ее любимого времяпрепровождения, но тишина и покой действуют на нее как идеальное обезболивающее. Она теперь лучше понимает, почему отец отправлялся каждое утро на одинокую прогулку. Хотя после того
Иногда ей навстречу кто-нибудь попадается, но она упивается почти полным одиночеством. Таким благотворным для ее размышлений и вопросов. Тех, что беспрестанно терзают ее.
Наконец она добирается до паркинга, где осталось всего три машины. Правда, время уже обеденное, и уже не так много желающих погулять по лесу.
Но Хлое не очень хочется есть.
Ни голода, ни сна… Внутренние часы разладились.
Она сует руку в сумку за ключами от «мерседеса», поднимает голову. На фоне солнечного света замечает силуэт, прислонившийся к капоту ее машины.
– Нет…
Мужчина в черной толстовке с капюшоном и в дымчатых очках.
– Муж скоро будет, надеюсь. Но он отъехал довольно далеко, вы же понимаете.
Александр отпустил такси и ждет в большой гостиной.
– Может, я пока приготовлю вам кофе или чай?
– Спасибо, не стоит, – отвечает Гомес.
– Вы, наверное, голодны? У вас, конечно же, не было времени пообедать…
Он разглядывает ее с легкой усмешкой. Замечает, что она заскочила в ванную, чтобы поправить прическу и макияж. И даже успела переодеться. Сменила строгий наряд на куда менее целомудренный.
– Я не хочу вас беспокоить, – говорит он. – Лучше расскажите мне о Лоре.
Она опускается в кресло, прямо напротив копа, посылает ему обольстительную улыбку.
– Бедняжка Лора, – вздыхает она, запуская руку с безукоризненным маникюром в свои густые волосы. – Она не была создана для счастья…
– А в чем счастье?
Вопрос удивляет ее, она с любопытством смотрит в глаза Александра и тут же отводит взгляд. Гомес привык. Мало кому это удается.
– Не знаю… Создать семью, обрести определенное равновесие.
– Так вы представляете себе счастье? – удивляется майор.
– Ну да… а почему бы нет!
– Действительно, а почему бы и нет… Значит, Лора была не создана для счастья?
– Она была неуравновешенной. С учебой у нее не получилось, работала кассиршей в супермаркете.
Она сказала это с оттенком жалости и отвращения. Как если бы заявила, что Лора страдала заразной болезнью.
– Я знаю, что она была кассиршей, – подхватывает Александр. – Но мне бы хотелось знать, как она умерла. Она покончила с собой, но каким образом?
– Выбросилась из окна своей квартиры, с шестого этажа. Это ужасно…
Значит, это был не просто зов о помощи. Скорее, билет в один конец.
– Как вы думаете, почему она рассталась с жизнью?
Мадам Паоли пожимает плечами, наклоняется вперед, чтобы смахнуть воображаемую пылинку с носка своей туфельки. А главное, чтобы продемонстрировать глубокое декольте. Гомес не отворачивается от зрелища, и вдруг сам испытывает подобие жалости. Буржуазная дамочка, разгоряченная тем, что оказалась в обществе копа с замашками уличного бандита.
Но и женщина, которая наверняка страдает, раз выставляет себя напоказ первому встречному.
– Она оставила какое-нибудь объяснение, письмо?
– Нет, абсолютно ничего. Но она была неуравновешенной, я же вам сказала.
– Этого недостаточно, чтобы наложить на себя руки.
