Он помогает ей подняться, она падает в его объятия. На секунду замявшись, он все же прижимает ее к себе.
– Хлоя, успокойтесь… Что случилось?
Она не может говорить, только рыдает. Ее лицо в царапинах и подтеках, руки в крови. Она не разыгрывает спектакль.
Не отпуская ее, он открывает входную дверь и ведет ее в маленькую гостиную. Она цепляется за него, как за спасательный круг, дышит с трудом. Он решает не подгонять ее, а терпеливо дождаться объяснений.
– У вас совершенно замерзший вид… Сейчас приготовлю что-нибудь горячее.
Он убирает свое оружие в ящик, запирающийся на ключ, и поспешно идет на кухню.
Сердце колотится слишком быстро. Он предчувствует худшее, знает, что с этой женщиной случилось что-то серьезное. Если человек лишается дара речи, значит шок был жестоким.
Нагревает воду в микроволновке, достает чашку и чайный пакетик. Приносит все это потерпевшей.
Сидя на диване, Хлоя все еще плачет, уставившись на стену напротив. Белую стену, на которой висит портрет Софи.
– Выпейте, – приказывает он.
Она берет протянутую чашку, он замечает, что ее джинсы разорваны на правом колене. Он садится напротив, не сводя с нее глаз. Чтобы уловить малейшее выражение ее лица. Простой взгляд иногда может сказать так много…
– Что случилось, Хлоя? Расскажите мне, прошу вас.
Он снимает кожаную куртку, накидывает ей на плечи.
– Вы ранены?
По-прежнему молчание, ни слова. Она не смотрит на него, словно ей стыдно.
Стыдно чего?
Александр начинает понимать. Его охватывает глухая ярость.
– Вы правильно сделали, что пришли, – мягко говорит он.
– Я не знала, куда идти… Он повсюду!
Первые слова, наконец-то.
– Что он вам сделал?
Хлоя закрывает глаза, пытаясь рассказать невыразимое. Но рот отказывается выговаривать этот ужас. Тогда Александр берет ее за плечи, привлекает к себе. Так ей будет легче говорить. Если ей не нужно будет встречаться с ним взглядом.
– Скажите мне, прошу вас. Не бойтесь, – шепчет он.
Ничего особенного, мой ангел.
Но надеюсь, тебе понравилось.
Мне захотелось предвкусить тебя.
Я не ошибся. Выбор был хорош.
Вообще-то, я никогда не ошибаюсь. Или очень редко.
И каждая ошибка полезна, она нас учит. Заставляет нас делать новые успехи.
Ты была неосторожна, мой ангел. Так неосторожна! Решила, что лучше заблудиться в лесу, мое дорогое дитя… Какое легкомыслие!
Ты меня немного разочаровала, должен признать. Но я знаю, что ты больше так не будешь. Потому что каждая ошибка учит нас.
Хотя тебя это не спасет.
Отныне ты будешь жить с поселившимся в теле страхом.
У тебя красивое тело. Которым я мог восторгаться, не торопясь. Которое я мог трогать… Трогать и даже проникнуть в него.
И знаешь, это ведь было не в первый раз.
Ты такая красивая, когда спишь! Но я предпочитаю, чтобы твои глаза были открыты.
И в следующий раз ты будешь на меня смотреть, обещаю.
И мое лицо даже станет последним, что ты увидишь.
Последним образом, который ты унесешь в могилу.
– Пора идти, – мягко напоминает Александр.
Хлоя сжимает руки. Она все еще дрожит, хотя обогреватель накачивает в салон горячий воздух.
– Я не могу…
– Я буду рядом, я вас не оставлю.
Он открывает пассажирскую дверцу, Хлоя сидит неподвижно. Он берет ее руку в свою, она сопротивляется.
– Идемте, – повторяет он. – Обещаю, все пройдет хорошо.
– Я в жутком виде.
Александр грустно улыбается:
– Если вы сначала заедете в парикмахерскую и на маникюр, они вам ни за что не поверят!
Она выдергивает руку, бросает на него сердитый взгляд.
– Идемте со мной, Хлоя.
– Это ничего не даст!
Он присаживается перед ней на корточки, оставаясь на тротуаре.
– Вы мне доверяете? – спрашивает он.
Она просто кивает.
– Тогда послушайте меня… Вы должны подать жалобу, чтобы мы могли схватить эту сволочь и не дали ему больше никому навредить.
– Я уже подавала жалобу!
– Это другое дело. Сегодня вечером они отнесутся к нам всерьез, можете мне поверить.
– Но вы же коп! И я вам все рассказала…
Как объяснить ей ситуацию? Сейчас не время признаваться, что у него нет никакого права вести это расследование.
– Вот именно, я коп. И поэтому знаю, что нужно делать. А теперь идемте со мной.
