Всполошившиеся девицы тут же успокоились. А через несколько минут в двери моих покоев уже стучал лорд-канцлер. Пришлось распрощаться с мечтами поскорее узнать, что же написано там, в письме. Я быстренько сунула конверт под подушку и поспешила к Его Светлости. Как и мое молочно-бежевое платье с красно-синей отделкой, его костюм явно намекал на патриотизм. Мундир глубокого синего цвета с золотыми пуговицами, сочетался с красным жилетом.
– Готова? – осмотрел он меня ног до головы.
Руки лорд-канцлера были заложены за спину – согласно статусу ученицы мне следовало всегда находиться чуть позади. Ни о каких прогулках под руку и речи быть не могло.
– Как видите, – не сдержалась я и покрутилась перед Его Светлостью.
– Главное – не делай так перед гостями, в противном случае ты рискуешь затмить собой невесту.
– Только в ваших глазах, – кокетливо ответила я и обмерла от несвойственной мне игривости.
– Уже, – шепнул он, пододвинувшись недопустимо близко к ученице, потом выпрямился, и, не дожидаясь, пока я осмыслю сказанное, направился к парадной лестнице, чтобы спуститься вниз.
Я поспешила следом и пристроилась ровно на том расстоянии, которое и предусматривал протокол. Встречать делегацию следовало прямо на улице, возле парадного входа в поместье. Впереди стоял жених, чуть сзади – Его Светлость со мной за плечом, остальные приближенные и гости – еще чуть дальше. Вот вереница карет с парадной во главе остановилась неподалеку, гвардейцы, облаченные в национальные мундиры соседнего королевства, спешились, два лакея открыли дверцу, и на брусчатку герцогской земли ступили ножки невесты.
Миниатюрная темноволосая иностранка смотрела невидящим взглядом ровно перед собой, так что складывалось впечатление, что ее не к жениху в гости привезли, а – на эшафот. Худенькая фигурка девушки была затянута в пышное платье из голубого атласа, и выглядела из-за этого гостья до обидного несуразно. Будто ребенка облачили во взрослую одежду. Я еще слишком живо помнила, как чудовищно чувствовала себя в непривычном брючном костюме, поэтому ее настроение прекрасно понимала. Лично мне по доброте душевной сразу же захотелось предложить девушке лирарьянки, отлично помогает от нервов. Но, наверное, у них там и свои умельцы найдутся. Так что я скромно выглядывала из-за плеча лорд-канцлера.
Сопровождали невесту пожилая пара – скорее всего, родители и две женщины. Кто находился в остальных каретах, я не заметила, потому что взгляд мой оказался прикован к незнакомке, что шла самой последней. Она была до мурашек похожа на меня саму, только заметно старше. Как будто кто-то снял слепок с моего лица и дал ему полежать лет двадцать. Трясущимися руками я ощупала свои щеки, губы и нос, но все было как обычно. Волосы женщины, в отличие от моих, пшеничных, были цвета воронова крыла, а левую щеку пересекал старый шрам.
– Мама… – не до конца веря собственным глазам, прошептала я.
– Кажется, я знаю, на чьем портрете видел твой медальон, – негромко произнес Андрэ.
На этом церемония приветствия для меня закончилась. Все, что отложилось в памяти – это равнодушное, ничего не выражающее лицо женщины со шрамом и рука лорда Вестона, которая крепко удерживала мою ладонь. Он воспользовался тем, что я стояла за его спиной, и наше небольшое нарушение протокола не было заметно гостям.
Как очутилась у себя в спальне, не знаю, наверное, кто-то привел. Я помнила, что до торжественного обеда еще есть время, которое предусмотрели, чтобы гости могли отдохнуть с дороги, поэтому первым делом я бросилась к кровати. Дрожащими руками достала конверт, сорвала печать и вытащила письмо. Листов оказалось два: один практически белый и второй – успевший пожелтеть от времени. Со страхом и жадностью и вчитывалась в буквы, выведенные знакомым бабушкиным почерком. Они плясали у меня перед глазами, двоились, троились и временами теряли резкость. Я перечитывала каждую строчку по нескольку раз, потому как мне все время казалось, что я могу упустить что-то важное.
Я смахнула выступившую слезу: бабушка всегда звала меня дочкой.
