«Ты держишь в руках это письмо потому, что меня уже нет. Но не спеши печалиться об этом, дитя мое. Я пишу эти строки в момент, когда уже знаю, что прожила долгую жизнь. Временами она была трудной, временами – счастливой… Но, находясь здесь и сейчас, я понимаю, что не дерзнула бы в ней хоть что-то изменить. Уехав жить в лес, я потеряла очень многое, думаю, Арниус рассказал тебе историю нашей жизни. Но и обрела я немало. А именно – дочь, о которой всегда мечтала, и внучку, мечтать о которой я даже не смела. Вы стали для меня всем, и после вашего появления на моем пороге, я больше никогда не роптала на судьбу и собственные ошибки.
Когда я увидела, как твоя мама выходит из леса, шатаясь и еле передвигая ногами, я тут же бросилась ей на помощь. Беременность было видно уже невооруженным глазом. Насколько я помню то время, аккуратненький животик всегда был прикрыт узкими ладонями. Она берегла тебя, как самое главное свое сокровище, даже когда ты еще не родилась. Алисия – да-да, настоящее имя твоей матери именно Алисия, уже потом мы переделали его в Элис для вашей же безопасности – как чувствовала, что ты скоро должна появиться на свет, хоть я ей со всей ответственностью и заявляла, что для тебя еще рано.
Ты родилась на исходе зимы, когда до полного срока оставалось целых два месяца. Крошечная малышка, казалось, ты могла уместиться на ладони. Ты не закричала. Алисия рыдала все то время, пока я пыталась растормошить тебя, звала свою Марианну и молила не покидать ее здесь одну. Слезы, что мы пролили, когда ты, наконец, сделала свой первый вдох, связали нас крепче любых кровных уз. Отныне вы сделались моей семьей, а я – вашей. Не стало Марианны и Алисии, зато появились Мари и Элис, мои внучка и дочь.
Элис просила держать вашу историю втайне до тех пор, пока ты не станешь самостоятельной, и вот это время пришло. Вместе с моим письмом ты найдешь в конверте и письмо от своей матери. Помни, ей многое пришлось испытать перед тем, как ты родилась, и единственным, кто все еще держал ее на этом свете, была ты, наша Мари».
Колючие слезы заливали мое лицо, шею и ворот платья, когда я почувствовала, как чьи-то тяжелые ладони легли мне на плечи.
– Я с тобой, – негромко произнес лорд-канцлер, и я уткнулась наверняка распухшим носом в его мундир. – Как бы я хотел, чтобы ты действительно была просто травницей, и тебе не пришлось через все это проходить, – он стиснул меня сильнее.
– Вы что-то знаете? – подняла я голову и увидела плотно сомкнутые губы и темные сдвинутые к переносице брови.
– Скажем так, догадываюсь, а сейчас собираюсь эти догадки подтвердить, – он аккуратно забрал из моих слабых пальцев второй, пожелтевший от времени листок.
Я опять спрятала лицо на груди лорд-канцлера, потому что даже видеть его эмоции, пока он будет читать письмо, было для меня слишком трудно. Мне казалось, прошла вечность, в которой я трусливо укрылась, до того момента, как со стороны Его Светлости раздался тяжелый вздох.
