После танца Гаэне извинившись, покинула его и вскоре уже у большинства придворных горели возбужденно глаза, и все передавали друг другу прелюбопытную новость — намина Айрин Донис подала в отставку, действуя в соответствии с планом Его Величества. Все те, кто еще недавно за ее спиной обсуждали, насколько глупо было ставить на пост министра сопливую девчонку, теперь превозносили тактику короля и деятельность Айрин.
'Самонадеянность — сгубила не одного правителя, — размышлял Рионар, покидая высокое собрание, — с умом Айрин мы сумеем организовать систему, при которой, возможно, Лиотиссия станет сателлитом Такассии!'
----------------------------------------------------
Почти всю ночь она провела с намином Оратисом в кабинете, старый политик целенаправленно строил тактику отношений с государствами, и радовался помощи Айрин. Они расстались почти на рассвете, и на прощание первый министр с нежностью произнес:
— Вы великолепный стратег, ньере Донис, я бесконечно благодарен паутине богов, которая привела вас в мою жизнь. Надеюсь, после окончания вашего учебного заведения вы снова к нам вернетесь.
Лгать этому приятному человеку она не смогла, и лишь сообщила, что ей было бесконечно приятно работать вместе со столь умным, дальновидным и сильным политиком как намин Оратис. С трудом сдерживая зевоту бывшая первый министр прошла по пустынным переходам дворца, поднялась в выделенные для нее покои и войдя в будуар обнаружила Ориниану, Ледгара и ньора Миана Донис.
— Айрин, так долго? — Ледгар несколько раз подходил к ее бывшему кабинету, смотрел на суету бегающих секретарей, на склонившихся над бумагами Айрин и намина Оратиса, и так же неслышно возвращался обратно.
— Мы знаем, что ты подала в отставку, — Ориниана улыбнулась ей, — и я очень рада, что весь этот фарс, наконец, прекратился.
— Фарс? — Айрин недоуменно приподняла бровь, — какой фарс?
— Дитя, — Миан не обращался к ней иначе, — всем известно, что ты подала в отставку и известно почему.
Следующие несколько минут ньор Донис в подробностях рассказывал ей о хитроумнейшей, многоходовой политической комбинации, задуманной умнейшим королем Иларом и реализованной самой Айрин и Оратисом! По его рассказу король был едва ли не умнейшим человеком в мире, а Айрин и намин Оратис были достойны играть в опере ведущие партии. А уж то, как они сумели обойти самого Рионара Аскаилоне… Вот после этих слов у нее не оставалось сомнений в том, кто породил сей нелепый слух, которому вопреки логике поверили все!
— Айри, — проследив за выражением ее лица не скрывая тревогу, заговорили Ориниана, практически перебив супруга, — Айри, это не так?
— Мама… я возвращаюсь в Такассию… с Рио, — тихо ответила девушка.
— Я так и знал! — Ледгар вскочил, — я и не сомневался что этот изворотливый, высокомерный, самонадеянный… но как он убедил тебя?
— Использовал разумные доводы, — Айрин, наконец, позволила себе сесть и устало закрыла глаза, — в любом случае без него… жизнь лишена смысла.
— Надеюсь, он усвоил урок? — холодно осведомилась Ориниана, едва мужчины повинуясь ее жесту, покинули их с дочерью.
— Ооо, да! — Айрин подмигнула матери и вновь закрыла глаза, откинувшись на спинку кресла, — Осознал, понял и теперь-то уж и он и Артиан поостерегутся!
— Айри, — с грустью Ориниана подошла к дочери, — Кимора все же воспитывала тебя по своему образу и подобию. Ты снова играешь, девочка!
— Игра, это способ прожить жизнь… достойно! А ждать до осени… я собиралась, но он меня вынудил поступить иначе.
— Ты ощутила вкус власти, девочка…
— Не могу отрицать, что мне понравилось, но Лиотиссия… — Айрин гибким движением поднялась, — Он меня понимает, мама. Понимает и чувствует, как никто другой. Он понимает во мне даже то, что я сама понять еще не в силах.
— Ты любишь его… — Ориниана поднялась, обняла дочь, — что бы ты сейчас не говорила, ты мыслишь не разумом, а сердцем. Надеюсь он достоин того дара, который ты ему преподносишь.
— Я в этом уверена! — улыбаясь, ответила девушка.
— Безумство юности… Я бы попыталась тебя отговорить, но первая любовь слишком прекрасное чувство, чтобы отказать себе в удовольствии испытать его… Лети мотылек… лети на огонь и храни надежду, что он не опалит твои крылья… — в глазах ньере Донис появились слезы, — Айри, мне страшно тебя отпускать…
— Крылья дарит любовь… И даже если она их и отнимает, воспоминания о полете будут в моем сердце всегда.
— Айри… — судорожно вздохнув, Ориниана все же сказала, — всегда помни, что тебе есть куда вернуться! И поверь, единственное, чего ты не увидишь в моих глазах — это осуждения.
----------------------------------------------
Чем можно измерить счастье? Как можно измерить радость? Существуют ли приборы позволяющие оценить любовь? Айрин снова и снова задавала себе бессмысленные вопросы, плавясь под взглядом любимого. Рионар загадочно улыбался, не сводя с нее взгляда необыкновенно ласковых черных глаз. Маски были безжалостно сорваны, роли отринуты, чувства они перестали скрывать. Влюбленные сходили с ума от взглядов, легких прикосновений и того, что были вместе.
