Остановилась и изо всех сил долбанула кулаком по стволу первого попавшегося мне дерева. Руку обожгло невыносимой болью, из глаз брызнули слезы, из разбитых костяшек закапала кровь, зато тут же перестало болеть сердце и ушла паника.
Я выжила в чужом мире, многого добилась, у меня появились сильные привязанности. Рискну ли всем, чтобы рассказать правду человеку, с которым планирую связать жизнь? Его дракон примет меня любую — это я уже поняла. Но настолько плотно слился Дэйм-человек со своей второй сущностью? Сможет ли принять и простить? Да, я пыталась выжить. Признаться, и рассказать о себе всю правду? Но разве сам Дэйм не хранит от меня множество секретов? Вправе ли он ждать, что подставлю под удар все, что у меня есть и откроюсь ему?
Кажется, я уже об этом думала и решила, что ответ — нет. Но что делать теперь? Ведь только правда поможет разрубить этот гордиев узел. Ох уж эти вопросы доверия и веры…
— Что с вами, принцесса? — взволнованно подлетел ко мне дворецкий, едва я вошла в замок. Мужчина обеспокоенно вглядывался мне в глаза, и я вспомнила, что имела глупость расплакаться.
— Руку ушибла, — выдавила из себя, изо всех сил стараясь говорить небрежно.
Через мгновение появился лекарь, пошептал над разодранными костяшками пальцев, убирая боль, слуги принесли успокаивающее питье, затем горничная проводила меня в спальню, заботливо кудахтая что-то успокаивающе. Отказавшись прилечь, зябко примостилась в глубоком кресле, укутавшись теплым пледом. Надо ждать Альку и выяснять, о чем у них пошел разговор.
Спустя еще минут сорок ожидание стало невыносимым, а болезненные ощущения в руке уже совсем прошли и более не отвлекали от мандража, поэтому я спустилась в гостиную, приказав привести туда леди Алевтину, как только она появится. Правильно говорят, что нет ничего хуже ожидания — я уже не знала, чем себя занять, когда, наконец, Альку привели ко мне. Но не одну — её сопровождал Дэймион. Принц, с совершенно невозмутимым лицом, поприветствовал меня и шутливо заметил моей сестре:
— Видите, я доставил вас, куда и обещал!
Алька сконфуженно кивнула и торопливо пояснила:
— Мы встретились с лордом Дэймионом в саду, он проводил меня. Ты же знаешь, я совершенно не знаю парка, боялась заблудиться.
Я с болезненным любопытством наблюдала за ее смущением, пытаясь понять, что произошло.
— Леди Алевтина совершенно покорила меня рассказами о своем мире. Я и не знал, что на Земле так интересно, — заметил Дэймион, постоянно бросая ищущие взгляды на Алю.
— Лорд Дэймион, мои рассказы всегда к вашим услугам, — ответила сестрица, — но ведь и Ники…Никиэнна, наверняка, готова поведать вам про наш мир. Или Велеслава — она очень долго там жила.
— Да, ведунья, застрявшая там, я помню протоколы допросов, — кивнул Дэйм, а затем жестко сказал, — а теперь оставим притворство — что вас связывает с леди Ники и как давно вы ее знаете? Так узнать и полюбить малознакомую девушку за три дня возможно только под приворотом. Но его нет — я уже проверил. Слишком много недоговоренностей и совпадений.
Мы обе с недоумением уставились на принца, а он упрямо продолжал:
— Недавно мне стало известно, кого именно леди Никиэнна спасала из заключения, подвергая себя страшному риску. Предположим, это было продиктовано чувством благодарности за помощь в чужом мире. Но вы говорите так же, как Никиэнна, особенно в начале нашего с ней знакомства. И демонстрирует такой же маннеризм и неосознанные реакции. Я думал, что эти черты присуще исключительно Нике, но после нашего знакомства понял, что ошибаюсь. И такая интересная оговорка, леди Алевтина, "наш мир"… — Дэмион насмешливо-уличающе посмотрел на нас обеих.
— Кроме того, дорогая, — повернулся он ко мне, застывшей в ступоре неимоверного изумления, — как и зачем вы максимально приблизили внешность этой женщины к той, что вам показала леди Элисия несколько дней назад?
Переход принца на формальный тон больно резанул мне слух, но на общее состояние тотального шока не повлиял — у меня, кажется, даже челюсть отвисла.
— Леди Алевтина, ваше несомненное сходство с этим недавно продемонстрированным принцессе изображением — все это наводит на определенные мысли, — повернулся принц к моей сестре.
— К-к-какие мысли? — дрожащим голосом спросила сестра. — Просто я так на самом деле выгляжу.
— Прекрати, Дэйм, — попыталась остановить я принца, — по какому праву ты обвиняешь нас с Алевтиной в каких-то непонятных грехах?
— Дорогая, я никого пока не обвиняю, а только хочу услышать правду. Я знаю, что ты не желаешь мне вреда, но я так же знаю, что ты меня обманываешь. Только до последнего времени не понимал — в чем.
Дэймион приблизился и заглянул мне в глаза:
