— Я всегда чувствовал, когда ты постоянно что-то замалчивала или придумывала. Это было твоим правом, доверие требует времени. Я не требовал ничего, уважая твои тайны. Но мы — решили быть вместе. Светлейшая свела нас. Мы — пара. И ты еще плохо владеешь драконьей интуицией, не понимаешь, что у связанных между собой драконов она практически безошибочна. Твои постоянные недомолвки по поводу себя всегда удерживали меня от безоговорочного принятия тебя. Как будто ты — чужая в мире своих предков и все время чего-то боишься. Но, в то же время, мой дракон знал, что ты не несешь нам угрозы, и я ждал, когда, наконец, ты откроешься мне. Устроил тебе встречу с леди Элисией, открыв мою единственную личную тайну, надеясь, что и ты пойдешь мне навстречу. Но и тогда ты не сказала мне правды. Представь мое удивление, когда я ясно понял, что ты знаешь девушку, показанную Элисией.
Дэйм отодвинулся, ткнул пальцем в Альку.
— Увидев леди Алевтина, я был ошеломлен! Это — не она, но откуда такое сходство с той, кого я столько лет искал?
Дэйм повернулся ко мне, все еще застывшей в ступоре, и вдруг совершенно спокойным голосом заявил:
— Я приму любую правду. Ты — моя пара, ты — мой огонь и моё дыхание. Я положу свою жизнь, чтобы жила ты. Я повергну любого, кто будет угрожать тебе. Я принесу тебе любое сокровище этого мира, если ты его возжелаешь. Но больше не потерплю вранья и неискренности. Я видел, сколь это разрушительно.
Глаза принца вдруг запылали, а голос стал похож на рокот драконьего рева:
— Пришло время истины. Или закончилось наше время. У пар не может быть секретов, угрожающих их единству и доверию между ними. Пришло время решать, будем ли мы или будет отдельно ты и отдельно я. Выбирай.
Мне тут же захотелось сказать, что и у него своих тайн навалом, но драконье чутье тут же подсказало: он говорит не об этом. Он имел в виду фундаментальное доверие между нами. Чертовщина! Неужели и правда полное слияние с драконом обнажает душу его пары? Я-то пока еще ничего такого не чувствовала!
Исподтишка бросила взгляд на Альку. Она замерла, кажется, даже дышать перестала, но в то же время в глазах сестрицы пылало восхищение.
Перевела взгляд на Дэйма, с силой сжала кулаки, больно впившись ногтями в ладони и решительно произнесла три слова:
— Она моя сестра.
— Что? — отмер застывший было Дэйм.
— Алевтина — моя родная сестра. Та девушка, что показывала Элисия — это я, только там, на Земле. Я умирала, но Велеслава успела переселить меня на Таир, в тело, из которого только что отлетела душа. Это оказалась принцесса Никиэнна. И вот она…я… — мой голос неуверенно замер.
Лицо Дэйма пошло пятнами, но, прежде чем открыл рот, чтобы обвинить меня в очередном вранье, принц замер, затем с видимым усилием успокоился и сказал:
— Поклянись, что это — правда.
— Клянусь, — отозвалась я, уже понимая, что он мне не верит. История и в самом деле дикая.
Но Дэйм только кивнул головой, безоговорочно принимая мою клятву, и спросил:
— Кто-то еще знает?
— Велеслава и Марго, — удивленно ответила я, все еще ожидая, что меня сейчас обвинят во лжи.
Дэймион опустился в кресло рядом с Алькой, все еще не отмершей от неожиданной кульминации нашего разговора.
— И как тебя зовут — по-настоящему?
— Ника. Вероника… Так ты мне поверил? — слабым голосом спросила я.
— Ты сама в это веришь. Это все объясняет, — задумчиво ответил Дэйм.
— Я… можно попросить посмотреть Алькины воспоминания обо мне — там на Земле, — спохватилась я, все еще потрясенная реакцией Дэймиона.
А тот вдруг подскочил с кресла, подошел, нежно взял мое лицо в ладони и негромко произнес:
— Ника. Вероника. Никиэнна. Я же сказал, что приму от тебя любую правду, если она будет правдой. Неужели ты думаешь, я не могу отличить ее ото лжи? Наши души связаны. А главное, мне не придется теперь гадать, почему каждый раз ты от меня закрываешься, ждешь подвоха и боишься. Я с тобой нормально общаться не мог — ты тряслась в душе, как тарешаков хвостик, постоянно опасалась чего-то. Но при этом проявляла безоговорочную отвагу в своих поступках. Только на островах ты была другой — цельной, не раздираемой противоречиями. Но стоило тебе оказаться среди разумных — и все началось сначала. Я не знал, что думать.
Дэйм отступил от меня, охватил взглядом нас с сестрой и попросил:
— Рассказывайте. С самого начала.
Сегодня мне исполняется восемнадцать. В замке уже несколько дней суета и бесконечные приготовления к приему гостей. Родители пытались настоять, что празднование должно проводится в Денгрийском королевстве, в родительском дворце, но мне, поддерживаемой дедом, удалось отстоять Ирт. Дед, к тому же, дополнительно усилил иртский гарнизон своими охранниками, не пожелав слушать моих возражений и повелев считать их личной охраной в течение всех празднований. Складывалось впечатление, что мы готовимся к локальной войнушке, а не к праздничному балу.
