– Все в порядке, мой хороший, – ласково сказал я и сам удивился охватившим меня чувствам. Там было очень много нежности, и неправдоподобно глубокое сопереживание, и еще почему-то – благодарность. Даже странно – я всегда хорошо относился к своему псу, но никогда не считал его самым близким существом во Вселенной. Тут у Друппи имелись серьезные конкуренты.
– Я начинаю припоминать, – я взволнованно посмотрел на Джуффина. – Мы ходили туда вдвоем с Друппи, за мертвым Йонги. Слушайте, у меня такое чувство, что мы его привели. Где он?
– Здесь, где же еще. Ты привел Йонги за ручку и гордо сообщил, что мог бы сам его сожрать, но решил со мною поделиться. Сам понимаешь, это признание умилило меня до глубины души, и я твердо решил при случае непременно отплатить тебе тем же.
– А где он?
– Вот здесь! – Джуффин торжественно потряс кулаком перед моим носом. Он был похож на ребенка, поймавшего какое-то редкостное, но вполне безобидное, не кусачее насекомое. – Сейчас я над ним немного поколдую, и Йонги станет вполне материальным. Не как мы с тобой, конечно, но узнать его будет легче легкого. Что, собственно говоря, и требуется.
Тут я вспомнил еще кое-что и недоверчиво покосился на шефа.
– Слушайте, вы же мне говорили, что Мир вот-вот рухнет. Это остается в силе? Что-то у вас подозрительно хорошее настроение.
– Хорошее, – кивнул он. – Потому что все наконец-то идет как нужно. Ты вернулся, целый и вполне вменяемый, что, в общем-то, странно. Да еще и Йонги приволок, для полного счастья. А пока мы с тобой маялись всяческой потусторонней дурью, наш мудрый сэр Шурф спас Мир. Ну, не могу сказать, что он его окончательно спас, но сделал в этом направлении куда больше, чем я смел рассчитывать. Знаешь, чем он занялся на досуге? Снял рукавицу со своей правой руки и отправился погулять по ночному Ехо. Всех горе-колдунов, которые попадались на его пути, поражал знаменитый удар нашего Лонли-Локли. Но поскольку он действовал правой рукой, никто не умер. Зато его жертвы очень похожи на мертвых – не отличить! Так что на улицах полным-полно почти настоящих покойничков – с той разницей, что мне хватит нескольких секунд, чтобы привести в чувство каждого из них. Но, хвала Магистрам, об этом пока мало кто догадывается. Одним словом, наши горожане быстро сообразили, что дешевле будет угомониться. И угомонились. Уже часа три ни одного грешного чуда в этом треклятом городке!
Я понимающе кивнул. Левая рука сэра Шурфа – самая смертоносная штука во Вселенной, зато правая обладает не убойной, а парализующей силой. А потом до меня начало кое-что доходить.
– Хотите сказать, что сэр Шурф вытворял все это по собственной инициативе? Не верю. Этот тип мизинцем не пошевелит, пока двести раз не согласует свое решение с начальством – то есть с вами. Уж я-то его знаю.
– Так он и сделал, – невозмутимо согласился Джуффин. – А что тебя удивляет?
– Так какого черта?! – возмущенно выпалил я. И захлебнулся собственным дыханием от избытка чувств.
Мне казалось, что меня жестоко разыграли. Дали понять, будто я должен совершить невозможное, чтобы спасти Мир. А теперь, когда я каким-то чудом совершил это самое невозможное, выясняется, что Мир уже давным-давно спасен. Выходит, я мог с самого начала пойти в трактир, плотно поужинать и просто подождать, пока все закончится.
– Не сходи с ума, ладно? – строго сказал Джуффин. – Хорош бы я был, если бы складывал все яйца в одну корзину! Скажу тебе больше, я еще и согласие на введение смертной казни из Гурига вытряс – на тот случай, если подвиги сэра Шурфа окажутся недостаточно впечатляющими. И еще у меня была парочка идей, которые, впрочем, теперь вряд ли понадобятся – если уж ты привел Йонги. Подожди, сэр Макс, ты что, всерьез полагал, будто должен спасать Мир в одиночку? Где ты таких глупостей нахватался? В кино – так, что ли?
К этому моменту я уже понял, что веду себя как идиот, и смущенно улыбнулся.
– Наверное, я здорово поглупел, пока был чудовищем. Обиделся, вместо того чтобы обрадоваться. И если совсем честно, мне до сих пор немного обидно.
– Ничего, это пройдет, – улыбнулся Джуффин. – Главное, не вздумай поверить, будто ты действительно испытываешь все эти чувства. Не забывай, что все это – маленький дурацкий спектакль в театре одного актера. Надо отдать тебе должное, в твоем репертуаре есть и более захватывающие пьесы.
Сначала я удивился – с чего бы это Джуффин стал объясняться столь незамысловатыми метафорами, но вдруг понял, что никакие это были не метафоры. Простая констатация факта: какая-то часть меня – та самая, которая была единственным свидетелем наших с Друппи недавних похождений, – равнодушно наблюдала за бурей моих чувств и была готова в любую секунду переключиться на другое зрелище. Я представил себе, как нажимаю кнопку на пульте, чтобы переключить себя с канала «Макс-1» на канал «Макс-2» – сравнение с телевидением понравилось мне даже больше, чем старомодная терминология шефа.
Он проследил за переменами на моей физиономии, одобрительно кивнул и нетерпеливо сказал:
