– Тем не менее я полагаю, что устный выговор – не совсем подобающее наказание для людей, которые постоянно пытаются меня убить, – решительно закончил я.
– Ты стал занудой, Макс, – невозмутимо сказал этот потрясающий парень. – Все утро твердишь одно и то же. Что с тобой происходит?
Больше я от него ничего не добился. Мы вернулись в свой домик, я добыл завтрак из Щели между Мирами – признаться, я был настолько выбит из колеи, что сначала извлек оттуда три поломанных зонтика, чего со мной уже давно не случалось. Лонли-Локли наблюдал за моими манипуляциями с интересом исследователя.
– Ты напрасно нервничаешь, Макс, – заметил он, с удовольствием принимаясь за еду. – Ситуация под контролем.
Грешные Магистры, до чего я дошел! Слова Шурфа Лонли-Локли больше не вызывали у меня никакого доверия. Но его это, кажется, даже забавляло.
Спокойно позавтракать нам не дали. На пороге появился Маркуло – старший, разумеется. Вид у него был самый что ни на есть торжественный, словно бы этот опереточный злодей собрался петь свою выходную арию. На поверхности злодейской физиономии красовалась старательно исполненная любезная улыбка, руки молитвенно прижаты к груди – так и хотелось воскликнуть: «Камера! Мотор!»
«Каяться пришел небось, – удовлетворенно подумал я. – Вот и ладненько, пусть кается».
– Господа, я пришел, чтобы принести вам извинения за недостойное поведение некоторых членов моей семьи, – начал он.
Шурф нетерпеливо махнул рукой.
– Извинения – это не совсем то, на что я рассчитывал, – заметил он. – Мне требуется удостовериться, что моя собственность находится в хороших руках. А недавние события показали, что на вашу семью нельзя положиться, господин Маркуло. Меня то и дело пытаются убить – и это после того, как я во всеуслышание заявил, что не собираюсь выгонять вас из дома. Понятно, что о доверии и речи быть не может. Поэтому я полагаю, что вам придется подыскать себе другое жилье.
– Но мы исправимся! – драматическим тоном пообещал Маркуло. – Сами посудите, господин Лонли-Локли, кто на вас покушался? Йохтумапп? Так он у нас дурачок, вообще ничего не соображает – разве только деревья где ни попадя сажать мастак. А бабушка – вы же сами ее видели. Ей уже за четыреста лет перевалило, что с нее возьмешь? Принесла вам котел яду – так это у нее в обычае, она всех чужих так встречает.
– А камень? – холодно напомнил Лонли-Локли. – Только не говорите мне, что камень тоже положила бабушка. Я, знаете ли, не спал этой ночью. Стоял у окна и смотрел, что происходит во дворе. Разумеется, я видел, кто положил камень. Поэтому не нужно валить все на старуху.
Я изумленно уставился на Шурфа. Если он с самого начала знал про камень, так какого же черта подставлял под него свою драгоценную голову?! Чтобы мне нервы потрепать – так, что ли?
Потом до меня дошло. Разумеется, мой друг не наблюдал за событиями во дворе, а всю ночь взахлеб читал Кинга. А сейчас просто применял на практике простенький, но эффективный прием: дескать, я-то все и так знаю, а признаваться или не признаваться – это ваше дело.
Прием сработал безупречно. Маркуло отчаянно покраснел и виновато забормотал:
– А камень я не для вас заготовил, а для Пуреха. Думал проучить этого пьяницу, чтобы знал, как себя вести!
– Ну да, – бесстрастно кивнул Шурф. – Если учесть, что твой брат до сих пор спит под столом, ты несколько поторопился. Не думаю, что он сможет доползти до двора раньше чем на закате.
– Ну почему же, к полудню небось вылезет, – оптимистически заметил Маркуло и смущенно заулыбался, как ребенок, уверенный, что ему удалось провести строгую няньку.
– Так дело не пойдет, господин Маркуло. Я тебе не верю, – заключил Лонли-Локли. – Ни тебе, ни твоим родственникам. Впрочем, призрак твоего покойного отца сказал мне, что в его большой семье есть единственный человек, которому можно доверять: твой брат.
– Пурех, что ли? – недоверчиво переспросил Маркуло.
– Разумеется, нет, – невольно поморщился Шурф. – Твой самый младший брат. Скажи, Маркуло, где брат твой Урмаго?
– Урмаго? – Маркуло скривился, словно у него вдруг заболел зуб. – Он куда-то подевался.
– Именно «подевался»? – брови Шурфа иронически поползли вверх. – Не ушел, не уехал, не умер, в конце концов, а «подевался»?
– А как ты сам сказал бы о человеке, который вечером отправился в свою комнату, а наутро исчез? Он даже не оделся. Все его барахло осталось на месте. И с собой этот умник ничего не взял – ни одеяло, ни еду, ни деньги. Вообще ничего. С тех пор никто его не видел. Между прочим, я не поленился объехать всех соседей!
– Вот как? – спокойно спросил Лонли-Локли. – Что ж, весьма похвально, молодой человек. А как твой брат вел себя накануне вечером?
