Утром я понял, что сон уже давно не дарил мне столько радости, бессмысленной, но восхитительной, и смутно удивился тому, что жизнь без Меча Короля Мёнина таит в себе не только множество опасностей, но и целый ворох очаровательных преимуществ, о существовании которых я успел забыть.
Остаток полета обошелся без чрезвычайных происшествий и даже без долгих бесед.
Магистр Нуфлин чувствовал себя все хуже. Я ничем не мог помочь ему в безнадежной борьбе со смертью и старался хотя бы не мешать. Тихо, как дрессированный мышонок, сидел в углу корзины и утешался приветами из дома. Столичные новости понемногу начинали казаться мне волшебными сказками, а все проблемы обитателей Дома у Моста – высосанными из пальца. Теперь я молил судьбу об одном: чтобы наше путешествие завершилось как можно скорее.
На седьмой день пути вдалеке показался берег, а небо над нашими головами окрасилось в бледно-оранжевый цвет – надежное свидетельство того, что наше путешествие подходит к концу.
Нуфлин, хвала Магистрам, заметно приободрился. Больше всего на свете я боялся, что мои труды пойдут прахом, и я прибуду к стенам Харумбы с остывающим мертвецом на руках. Слишком уж дорого мне обошелся мой подопечный! Жизнь его теперь казалась мне моим личным сокровищем, а Харумба – своего рода банком, куда я собирался сделать вклад.
– Вот и мне довелось-таки увидеть алое небо над Уандуком. Это хваленое зеркало, в котором отражаются красные пески пустыни Хмиро, – мечтательно вздохнул Магистр Нуфлин.
– Вы говорите так, словно никогда прежде его не видели, – удивился я.
– Конечно, не видел. Я никогда не бывал в Уандуке, – подтвердил он. – Я вообще довольно мало путешествовал. Не до того было. Да и покажи мне колдуна, который добровольно согласится удалиться от Сердца Мира. Только будь добр, не ставь мне в пример своего нового приятеля из Ордена Потаенной Травы. За всю Эпоху Орденов он был единственным. И, кстати, прежде чем заделаться бродягой, он просидел в своей столичной резиденции не одну сотню лет.
Я и не собирался с ним спорить. Не до того мне было. Я радовался его бодрому тону. Магистр Нуфлин явно не был похож на человека, способного вероломно скончаться у меня на руках в ближайшие полчаса, а больше мне ничего и не требовалось.
– Куда теперь? – спросил я. – Налево, направо или в глубь континента? Где она, ваша Харумба? Или мы должны бесцельно парить над Уандуком, пока эта волшебная страна сама не решит открыться нашим взорам?
– Ну и фантазия у тебя, – усмехнулся старик. – Нет, Макс, Харумба – не какой-нибудь зачарованный город, а величина постоянная, она даже на некоторые карты нанесена. Харумба построена у моря, поэтому нам следует просто лететь вдоль побережья, вон в ту сторону, где на горизонте виднеются горы, и, если верить карте, совсем скоро… Ох! – он осекся и драматически схватился за грудь.
– Что-то не так? – испугался я.
– Все не так, – буркнул Нуфлин.
Кажется, старику уже полегчало. По крайней мере, его голос больше не дрожал на ветру, как порванный парус.
– А чего ты хочешь? – проворчал он. – Чтобы я сказал тебе, будто со мной все в порядке? Ну так если бы оно было в порядке, я бы сейчас не в Харумбу с тобой ехал, а сидел бы дома и делом занимался. Ты лучше давай пошевеливайся. Вернее, заставь пошевеливаться этот грешный пузырь. А то в таком темпе ты довезешь до Харумбы разве что мои туфли. Да и те к тому времени успеют окончательно выйти из моды.
Я озадаченно покачал головой – оказывается, Магистр Нуфлин еще и шутить умеет, в придачу ко всем своим многочисленным талантам. Для умирающего, надо сказать, совсем неплохо.
Его язвительное брюзжание окончательно меня успокоило: в таком настроении не умирают. Куда там, еще и окружающих в могилу сводят, за милую душу.
Харумба возникла на горизонте еще до заката и явила собой зрелище, к которому я не был готов. С высоты нашего полета город казался заключенным в сверкающую перламутровую оболочку огромного полупрозрачного пузыря.
В детстве у меня была любимая елочная игрушка – стеклянный шар, в центре которого находился маленький домик с остроконечной крышей, красной дверью и клетчатыми занавесками, нарисованными на окнах. Имелся даже кусочек заснеженной поляны с рождественской елью и двумя крапчатыми мухоморами, нарушавшими пропорции пейзажа (если бы в домике жили человечки, грибы оказались бы им по плечо, а то и выше). Харумба выглядела в точности как эта игрушка. Отличный подарок на елку для юного титана – целый город из солнечно-белого камня, заключенный в сияющий прозрачный шар.
– Спускайся понемногу, Макс, – взволнованный голос моего спутника вывел меня из благоговейного ступора. – И только не вздумай приземляться в городе, живым там нельзя находиться.
– Ясное дело, – согласился я. – А кстати, вы не знаете, где живут эти важные господа, Хранители Харумбы? Тоже в городе? Или где-нибудь снаружи?
– Понятия не имею, – пожал плечами Нуфлин. – Да ты не гадай, а иди на посадку. Как только мы окажемся на побережье, они нас сами найдут. В конце концов, это часть их работы.
