– Думаю, это совершенно бессмысленно, – вздохнул я.
– Ну уж, так сразу и бессмысленно, – довольно вяло огрызнулся он. Думаю, за годы нашей дружбы у парня просто выработалась устойчивая привычка возражать мне по любому поводу.
– Скажи, ты видел здесь парочки, занимающиеся любовью на открытом воздухе? – невозмутимо поинтересовался я.
Прежде чем ответить, Мелифаро еще раз добросовестно огляделся по сторонам.
– Ну, предположим, нет. Пока, по крайней мере, – признал он. В его голосе звучало не то разочарование, не то готовность исправить столь досадное положение вещей. – А с чего это ты спрашиваешь?
– С того, что если Его Величество действительно ушло с какой-то дамой, она безусловно повела его к себе домой. Или еще куда-нибудь, не важно. Главное, что ему наверняка понадобилось войти в какую-нибудь дверь. И даже если дама была одержима невинным желанием покатать нашего монарха на карусели, и ничего больше – неужели ты думаешь, что за это время ему ни разу не захотелось в уборную? А туалеты в любом цивилизованном обществе находятся за закрытыми дверями, поверь уж крупному специалисту в этом вопросе.
– А если наше Величество выше этих человеческих слабостей? – фыркнул Мелифаро. – Но ты прав, Макс. В любом случае Король вряд ли стал бы спать на улице, и значит…
– Именно это я и хотел сказать. Он был здесь позавчера. За два дня ни разу не воспользоваться дверью – практически невозможно. Единственный наш шанс найти Гурига – столкнуться с ним нос к носу в каком-нибудь очередном «тупике».
– А если двери на него не действуют, что тогда? Вдруг здесь для каждого свой способ переходить из одного мира в другой?
Признаться, эта мысль уже посетила и мою голову, но я настойчиво гнал ее прочь.
– Ты понимаешь, какое дело, – честно сказал я, – мне не очень-то хочется сходить с ума. Во всяком случае, я собираюсь тянуть с этим делом до последнего. Поэтому предпочитаю думать, будто законы Лабиринта одни и те же для всех. Это дает хоть какой-то шанс разобраться в происходящем. Или хотя бы верить, что когда-нибудь разберусь.
– Ладно, – неожиданно легко согласился Мелифаро. – Буду надеяться, что ты прав. В конце концов, ты – мой единственный шанс когда-нибудь отсюда выбраться. Так что ты уж разберись, пожалуйста.
– Мне сейчас надо бы спокойно подумать, – вздохнул я. – А потом – поспать. Желательно долго. И не на стуле. Королевская кровать с балдахином мне без надобности, но вот от возможности вытянуться во весь рост в каком-нибудь теплом, сухом и закрытом от посторонних помещении я бы не отказался.
– И не говори, – с чувством подтвердил мой друг. – Спать! Грешные Магистры, я ведь минувшей ночью считай глаз не сомкнул. И вообще мы с тобой ни разу толком не спали с тех пор, как сюда попали. Только умирали время от времени, но это, наверное, не считается.
– Да, смерть трудно назвать полноценным здоровым отдыхом, – хмыкнул я. – Ну что, пойдем поищем какую-нибудь дверь? А там поглядим.
– А чего ее искать? Вот она, перед носом, – зевнул Мелифаро, указывая на ворота в ограде, отделяющей парк аттракционов от будничного пространства нормальной человеческой жизни.
Прежде я эту ограду как-то не замечал.
– Ты бы хоть раз в жизни возжелал чего-нибудь хорошего, сэр Вершитель, – лукаво сказал Мелифаро, когда мы уже приготовились ступить под арку ворот. – Например, попасть в уютную спаленку. Сегодня можно без девочек, чтобы не отвлекали от сновидений. Ну, дяденька, ну пожалуйста, что тебе стоит!
Я изумленно посмотрел на него. Парень явно издевался, но его насмешки пришлись как нельзя более кстати. Удивительное дело – с тех пор как за нами захлопнулась дверь, ведущая в Лабиринт Мёнина, я почему-то ни разу не вспомнил о своем могуществе. Как отрезало.
Поэтому когда мы пересекали границу, отделяющую один коридор лабиринта от другого, все мои помыслы были сконцентрированы на одном-единственном желании: получить в свое распоряжение отдельную спальню.
Когда я обнаружил, что мы оказались в купе движущегося поезда, освещенном тусклым голубоватым светом ночника, я обессиленно опустился на одну из полок, закрыл лицо руками и рассмеялся.
Мое желание было исполнено, но в минимальном объеме. Это походило на тщательно продуманное издевательство – дескать, особо не раскатывай губу, сэр Вершитель. Захотел спать – что ж, ладно, так и быть, получи место в купейном вагоне. И благодари, что не в общем.
Мелифаро встревоженно прикоснулся к моему плечу. Мало того что я истерику устроил, его еще и обстановка, надо понимать, обескураживала. В Соединенном Королевстве нет транспортных средств, хоть немного похожих на поезда, и бедняга совершенно не понимал, куда мы попали.
Я почувствовал себя ответственным за его душевный покой – если уж мы оказались на территории, которую я с горем пополам мог считать знакомой.
– Я смеюсь не потому, что… а просто потому, что мне смешно!
Мое выступление нельзя было считать вершиной ораторского искусства, зато мне удалось худо-бедно справиться с приступом веселья.
– Мы находимся в очень забавном месте, я правильно понял? – сухо уточнил Мелифаро.
