– В том-то и пакость, что не все. Только неосознанные, – объяснил я, пытаясь устроить свое тело в воде таким образом, чтобы затрачивать как можно меньше усилий на жалкое барахтанье. – Ты умеешь плавать, лежа на спине? – сочувственно спросил я Мелифаро. – Рекомендую попробовать.
– А толку-то? – сварливо спросил он. – Все равно пойдем ко дну. Не сейчас, так через полчаса.
– Не все равно, – я поймал себя на том, что пытаюсь говорить с ним, как взрослый с упрямым ребенком. Благоприобретенная разница в возрасте, поначалу казавшаяся только внешней, постепенно давала себя знать. – Человек не может долго находиться в такой холодной воде. Сердце, знаешь ли, останавливается.
– Как я его понимаю! – язвительно фыркнул мой друг.
– Но это происходит не сразу, – терпеливо продолжил я. – Поскольку мы с тобой уже убедились на собственном опыте, что смерть здесь – всего лишь способ открыть очередную дверь, значит, нам следует заботиться только об одном: умереть как можно комфортнее. А замерзать гораздо приятнее, чем тонуть. Скоро тебе покажется, что стало тепло.
– Правда? – ехидно переспросил Мелифаро. – Скорее бы уж!
– Вода холодная, так что все произойдет довольно быстро, – горько усмехнулся я. – Гарантирую.
– Дай руку! – Он распластался на воде рядом со мной и тяжко вздохнул: – Хочешь, я расскажу тебе о своем самом большом страхе последних дней? Я боюсь, что однажды мы с тобой умрем не одновременно, а поочередно, и потом оживем в разных местах. Я сойду с ума, если рядом не будет твоей паскудной морды, дружище.
– Да, – согласился я. – Это было бы скверно.
– Иногда мне кажется, что я не смогу расстаться с тобой, даже если мы когда-нибудь выберемся отсюда, – он засмеялся отрывистым лающим смехом, тут же захлебнулся и немного успокоился. – Нам придется поселиться вместе, причем не просто в одном доме, а в одной комнате. Плакала моя личная жизнь!
– Ничего, – утешил его я, – буду отворачиваться в случае нужды. Или научусь превращаться в ночной столик. Уверен, невелика наука.
– Ты был прав, я уже чувствую, что согрелся, – удивленно признался Мелифаро.
– Хороший признак, – кивнул я. – Значит, смерть уже рядом. Давай-ка действительно возьму тебя за руку, а то и правда потеряемся.
– Расскажи мне свою теорию, – попросил Мелифаро. – Что ты там говорил об исполнении желаний? И почему ты уверен, что мы угодили в этот океан лишь потому, что хотели умыться? Почему в таком случае не в чью-нибудь ванную комнату?
– Потому что у нас было скверное настроение, – объяснил я. – Насмотрелись на всякие страсти из окна, да еще и тетка эта орала как чумная. Мне кажется, реальность Лабиринта очень чутко реагирует именно на настроение. Помнишь, в каком славном расположении духа мы попали на ярмарку, где хозяйничали все эти милые тетки? Мы хорошо отдохнули у Старой Герды, нас накормили, переодели, тебя еще и приласкали. Мы перестали бояться и ждать подвоха. И все было хорошо, мы оказались на этой безумной ярмарке – весело, безопасно, кормят на халяву, да еще и след нашего беглого Короля там обнаружился. Потом мы захотели спать, да так сильно, что нас больше ничего не интересовало. И тут же попали не куда-нибудь, а в спальный вагон поезда. Правда, он был частью довольно неприглядного мира, ну да это уже дело десятое. Помнишь, я говорил тебе, что надо сначала исправить настроение, а уже потом соваться в дверь? Ну вот…
Я так увлекся изложением своей свеженькой теории, что на время забыл о нашем бедственном, откровенно говоря, положении.
– А когда мы умираем? – вяло спросил Мелифаро. – Куда мы попадаем в этом грешном Лабиринте после смерти?
– Еще не знаю, – честно признался я. – Но, по-моему, это как раз абсолютно вне нашего контроля. Что-то вроде лотереи. Как повезет.
– Знаешь, а я забыл в этом проклятом сарае на колесах сумку с гостинцами нашей подружки, – печально признался мой друг. – Впрочем, запасы нам здесь все равно не пригодились бы. Кстати, что бы ты там ни говорил, а она была очень хороша. Мне даже жаль, что ты видел ее только в образе старухи… Слушай, я очень не хочу еще раз умирать. Не хочу становиться еще младше и глупее – куда уж дальше! И не хочу, чтобы ты старел. Вдруг потом окажется, что это нельзя исправить?
– Я тоже не хочу, – вздохнул я. – А толку-то? Есть конструктивные предложения?
– Нет, – печально признался он. – Но когда мы снова воскреснем… Макс, я постараюсь все время быть в хорошем настроении. И ты тоже постарайся, ладно? Вдруг ты прав со своей дурацкой теорией, и это поможет? Я больше не хочу так влипать! Ни за что. Где там твоя рука? Слушай, я почему-то боюсь. Это ненормально – вот так спокойно лежать на воде и ждать смерти. Это сводит меня с ума.
– Погоди-ка, – изумленно сказал я. – Есть идея. Сейчас будем развлекаться. Ты раздеться сможешь?
– Без проблем, – вяло согласился Мелифаро. Потом его природное ехидство взяло верх над меланхолией, и он спросил: – Ты что, хочешь посмотреть на меня голенького напоследок?
