Меламори научила их пользоваться салфетками. Мелифаро подсказал им адрес квартала Свиданий. Нумминорих подпрыгнул чуть ли не до потолка и бегом бросился за женой и детьми, чтобы дать им возможность понаблюдать за нашими гостями хотя бы в замочную скважину.
За завтраком Дрохмор Модиллах охотно ответил на все мои вопросы. Беседа вышла в высшей степени занимательная – оставалось лишь благодарить судьбу за то, что язык этого Мира не претерпел почти никаких изменений за несколько тысячелетий. Сэр Шурф, впрочем, не выпускал из рук самопишущую табличку: конспектировал речь наших гостей, чтобы на досуге выявить особенности древнего говора и его основные отличия от нынешних традиций.
Меня же больше занимали другие вещи. В частности, я узнал, как именно Дрохмор собирал свое элитное призрачное войско. Это была, мягко говоря, очень странная магия.
Однажды в полнолуние Дрохмор Модиллах сел в выгребную яму (нечистоты доходили ему до пояса), поднял голову к небу и испустил призывный клич. Так он сидел, не вставая с места, до следующего полнолуния, пока к нему не явились две дюжины величайших героев из разных мест. С тех пор они служили Дрохмору верой и правдой, ибо не могли противостоять его чарам.
«Это была самая дерьмовая ворожба за всю историю Мира», – резюмировал сэр Мелифаро, крупный авторитет в делах такого рода.
Мы долго ломали голову, как поступить с Дрохмором и его компанией. Наказывать их за бесчинства, учиненные в городе, было вроде как несправедливо: мы бы и сами на их месте вели себя не лучшим образом. Оставлять же эту бравую компанию на свободе было, мягко говоря, рискованно. Да и рассерженные горожане вряд ли пришли бы в восторг от такого гуманизма.
Выход нашел наш Король. У Его Величества Гурига на диво светлая голова, в последнее время я все чаще в этом убеждался. Он пригласил Дрохмора к себе и провел с ожившей легендой содержательную беседу, в ходе которой высокие стороны договорились, что в обмен на дарованные им жизни и свободу Дрохмор Модиллах и его призрачные воины будут служить Соединенному Королевству дюжину сотен лет.
Сразу после аудиенции их отправили охранять границы с Пустыми Землями. Герой древности вернулся туда, откуда когда-то началось его триумфальное шествие по миру, а мы вздохнули с облегчением.
«Сад Мокки Келесса»
Помню, как я был ошарашен, застав в своем рабочем кабинете самого Мабу Калоха. Впрочем, отставной Великий Магистр Ордена Часов Попятного Времени вел себя как ни в чем не бывало, говорил сухо и деловито, словно его визит в Дом у Моста был не беспрецедентным событием, а обязательной частью ежевечернего променада.
«Ты знаешь, Макс, не в моих правилах вмешиваться в естественный ход вещей, но на сей раз вынужден попросить тебя прогуляться по этому адресу, – сказал он, протягивая мне лоскуток старинной шелковой бумаги, на котором крупным ровным почерком было выведено название улицы и номер дома. – И возьми с собой кого-нибудь толкового – ну хоть Безумного Рыбника. Только женщин не бери ни в коем случае, даже Сотофу. Женщину там, чего доброго, сразу съедят».
«Это где-то на Левом Берегу?» – неуверенно протянул я, изучая адрес. «Да, можно сказать, по соседству с моим домом», – кивнул Маба и невежливо исчез, не давая никаких объяснений.
У каждого, наверное, есть свой набор аксиом, так называемых очевидных вещей, которые не подвергаются сомнению. Моя личная коллекция не так уж велика, однако я твердо знаю: сэра Мабу Калоха следует слушаться во всем, даже если этот загадочный джентльмен станет утверждать, будто я должен немедленно броситься вниз головой с крыши собственного дома. Поэтому я послал зов Шурфу, сообщил начальствовавшему в те дни Мелифаро, что нам нужно срочно отлучиться, чтобы совершить бессмертный подвиг, и мы с Шурфом отправились на Левый Берег.
Злополучный дом оказался нежилым. К воротам была прибита массивная доска с надписью «Собственность г-на Мокки Келесса, предназначена на продажу». Внешний вид доски наводил на мысль, что недвижимость является объектом продажи со времен царствования Халлы Махуна Мохнатого, а то и дольше.
Зато сад, увы, был обитаем, это мы с Шурфом почуяли сразу. Не увидели, а именно почуяли: неискушенному прохожему этот сад мог бы показаться райским.
Для того чтобы увидеть истинный облик сада, мы отправились на Темную Сторону, где мир, который нам удобно считать «настоящим», становится прозрачным, а тайны, спрятанные под мясистой кожурой обыденности, выступают на поверхность.
На Темной Стороне обитатели сада смахивали на безобразных пауков; в миру же они были невидимы, но прожорливы и беспощадны. Вошедший в сад обрекал себя на мучительную и страшную смерть: его поедали заживо, а бедняга до самого конца так и не мог понять, что с ним происходит.
