Можно представить другой крайний случай — бесконечное разнообразие элементов, составляющих Вселенную, и бесчисленное множество физических законов, или управляющих. И в этом случае нетрудно показать, что в такой Вселенной сложные системы также не смогут зарождаться и существовать из-за невозможности реализации ими свойств агрессивности и адаптации.
Отсюда вытекает возможность считать еще одним проявлением принципа антропности тот факт, что уже на самых ранних этапах своей жизни Универсум создал чудо конструкторской мысли — стабильные атомы — эти сохраняющие среди хаоса и разрушений энтропии свой облик и свойства, сверхмикроскопические и унифицированные системы, которые, подобно своеобразным центрам кристаллизации порядка, служат залогом построения будущих сложных систем, размеры которых различаются между собой на десятки порядков.
«Там, где, казалось бы, продолжает господствовать произвол и случайность, на более высоком этапе познания место кажущегося хаоса займет космос».
Одним из бесчисленных актов созидания, структурирования материи Универсумом можно, видимо, считать и зарождение и развитие жизни на Земле. Гипотеза системообразующего информационного поля достаточно адекватно объясняет практически все загадки возникновения жизни, поразительно разумный порой характер эволюции, приспособительные свойства живого. Становятся более понятным и генетическое единство земной живой природы, и программа эволюции, заложенная в геноме каждого живого существа. «Мы привыкли придерживаться грубого и узко антифилософского взгляда на жизнь как на результат случайной игры только земных сил. Это, конечно, неверно. Жизнь… в значительно большей степени есть явление космическое, чем земное. Она создана воздействием творческой динамики космоса на инертный материал Земли. Она живет динамикой этих сил, и каждое биение органического пульса согласовано с биением космического сердца — этой грандиозной совокупности туманностей, звезд, Солнца и планет», — писал А. Л. Чижевский. Здесь можно уже обратить внимание читателя на то удивительное обстоятельство, что живая материя Земли состоит в основном из элементов, больше присущих не Земле, а звездам. Вот, что пишут об этом Голдсмит и Оуэн: «Известная нам жизнь включает удивительно малое число химических элементов. В природе 85 стабильных элементов — жизнь использует лишь четыре: водород, кислород, углерод и азот образуют 95 процентов вещества, которое мы называем живым. Эти же четыре элемента наиболее распространенные во Вселенной, если не считать инертных гелия и неона. Иными словами, химический состав живого вещества больше напоминает состав звезд, чем состав планеты, на которой мы живем». Мы дети не Земли, но звезд, и очень хотелось бы, чтобы знание этого, не послужив лишним поводом для антропоцентристского самовосхваления, сделало бы человека хоть капельку лучше.
Единая конструкторская идея характеризует любые природные системы — от элементарных частиц до устройства самой Вселенной, и иерархия вселенских систем, порожденных единым созидающим полем, должна, очевидно, характеризоваться определенными исходными, общими признаками или свойствами, одно из которых может заключаться в общности структур. Структура, вообще говоря, является одним из важнейших свойств систем, из которых состоит наша Вселенная. В очень широком диапазоне масштабов вещество, включенное в состав систем, представляет собой не аморфные конгломераты, а собрание различных упорядоченных образований — структур, которые, как показывают проводимые исследования, обладают удивительным свойством повторяемости, и похоже, что основным рисунком этого упорядочивания являются сетчато-ячеистые структуры.
Ниже приводятся три примера таких структур на трех весьма различных уровнях размеров систем.
Пример первый. Биологом Ю. Г. Симаковым проводились опыты, в которых исследовалось поведение культуры одноклеточных хламидомонад, помещенных в обыкновенную фотографическую ванночку.
