Да, конечно, ценность “X” неизвестна. Да и в голосе Хэвви прозвучала скрытая угроза, которой Джедрик никогда от него не слышала. Не намекает ли Хэвви на своих могущественных защитников из-за Стены Бога? Учитывая ситуацию, это было практически невозможно, но считаться с такой вероятностью следовало. Узость взгляда недопустима при решении масштабных проблем. Люди, сумевшие окружить целую планету непроницаемым барьером, имели такие возможности, которые она даже не могла себе представить. Некоторые из этих высших существ могли свободно, по желанию, проникать через этот барьер, словно Досади была случайной остановкой. Путники из “X” могли менять форму своих тел – это тот единственный ужасный факт, о котором никогда не следовало забывать и который заставил ее предков взрастить людей, подобных ей, Кейле Джедрик.
Эти рассуждения всегда заставляли Джедрик чувствовать себя беспомощной, бессильной перед лицом того неизвестного «нечто», которое подстерегало ее на пути. Был ли Хэвви действительно Хэвви? Внутренний голос говорил: да. Хэвви был шпионом, отвлекающим маневром, развлечением. Но он был и еще кем-то, но кем именно, Джедрик пока понять не могла. Эта мысль сводила ее с ума. Как вообще можно понять этих существ из-за Небесного Занавеса? Они были прозрачны для досадийских глаз, и сама эта прозрачность озадачивала и ставила в тупик.
С другой стороны, как могли существа «оттуда» рассчитывать на понимание (а значит, предсказать поступки) таких людей, как Кейла Джедрик? Все говорило о том, что Хэвви воспринимает только оболочку Джедрик, – то, что она хочет ему показать; его глаза шпиона сообщают ему только то, что она хочет сообщить. Но ставки слишком высоки, и от нее требуется чрезвычайная осторожность. Тот факт, что она видит арену, на которой разворачиваются столь масштабные события, наполнял ее мрачной удовлетворенностью. Досадийская марионетка не могла восстать против “X”, не могла постигнуть природу бунта, – эта мысль была за гранью возможного для них. Они исполнены самоуверенности, а Кейла всегда начеку. Она не сможет скрывать свои действия от людей, находящихся по ту сторону Стены Бога, но сможет скрыть их от досадийских соотечественников: “X” владеет такими способами слежки, от которых здесь никому не уйти. Они будут знать о двойной жизни Кейлы Джедрик. Рассчитывать можно только на одно: на то, что им не удастся прочитать ее самые сокровенные мысли, что они будут судить о ней только по фасаду, по тому, что она сама позволит им увидеть.
Думая об этом, Джедрик внимательно рассматривала Хэвви. Она ни одним жестом не выдала того, что было в тот момент у нее на уме. Это было самым драгоценным даром досадийцев, позволявшим им выживать.
– Твоя информация бесполезна, – сказала она.
– Вы знали! – укоризненно воскликнул Хэвви.
Чего он хотел добиться подобным ходом? Уже не в первый раз она спрашивала себя: неужели Хэвви – это лучшее, что мог произвести “X”? Им некого засылать сюда, кроме таких вот болванов? Едва ли такое было возможным. Но как могло детское невежество Хэвви влиять на рычаги невероятного могущества, каковое, несомненно, было присуще творцам Стены Бога? Не были ли создания “X” выродившимися потомками высших существ?
Несмотря на то, что того требовало его выживание, Хэвви не смог промолчать.
– Если вы до сих пор не знали о Макки… то это значит, что… что вы мне не верите!
Это было уже слишком. Это было слишком даже для Хэвви, и Джедрик сказала себе: невзирая на всю неизвестную силу “X”, он должен умереть. Он только мутит воду. Такому невежде не следует размножаться.
Сделать это надо без гнева и страсти, не так, как делают это говачины, уничтожая собственных детей, нет; это будет сделано с клиническим хладнокровием, которое не оставит никаких сомнений у представителей “X”.
Пока Хэвви доставит ее в нужное место. Он должен сыграть свою роль до конца. Потом его надо будет направить по ложному пути и сделать то, что необходимо. Только после этого можно будет приступить к выполнению следующей части плана.
Все мыслящие существа действуют исходя из убеждения, что им не следует задаваться вопросами, и из глубоко укоренившихся предрассудков. Следовательно, судья должен прежде всего ответить себе на вопрос: «Что именно тебя задевает в этом деле?» И с этого момента судья должен задавать вопросы – себе и другим.
– Вас можно заподозрить в болтливости, – обвиняющим тоном сказал Макки.
