Вам не приходится опасаться, что это гигантское разнообразие породит анархию и смешение. Если вы хорошо усвоили учение всех иог Вивекананды, вы должны были уловить стройный порядок возвышающихся друг над другом плоскостей, прекрасную линию подъема, иерархию – не в смысле отношения господина к подчиненным, но в смысле архитектуры каменных масс "ли восходящего музыкального строя: мощного аккорда, возникающего на клавиатуре под властной рукой Великого Органиста. Все ноты участвуют в гармонии. Не пытайтесь же исключить из нее некоторые ряды и, считая свою партию наиболее красивой, свести полифонию к унисону! Играйте свою партию вполне е такт, как можете совершенно, в то же время следя чутким ухом за симфонией, в которой с вашим инструментом сливаются другие. Тот, кто имел бы слабость вместо написанной перед ним мелодии играть мелодию своего соседа, повредил бы и себе, и произведению, и оркестру. Что сказали бы мы о фаготе, который вздумал бы подражать первой скрипке? Или о том, кто потребовал бы: "Молчите все! Повторяйте мою мелодию вслед за мною!.." Симфония – не школа для ребят, которым втолковывают, повторяя его на один лад, урок приготовительного класса!
Этим произносится осуждение всякой пропаганде, как духовной, так и светской, которая хочет изменить по своему образцу (по образу своего Бога или безбожия – тоже бога, но в скрытой форме) мозги других!..
Это целый переворот в наших понятиях, вкоренившихся издавна, извечно! Ибо у нас всех – у людей Церкви или Сорбонны – всегда находятся веские поводы, чтобы оказывать услуги тем, кто их у нас не просит, вырывая с их гряды травы (наряду с хорошими!), которыми питаются эти бедные невежды. Не считаем ли мы самым священным долгом бороться и у себя и у соседа (и преимущественно – у соседа!) с плевелами и терниями – заблуждениями? А под заблуждениями не разумеем ли мы то, что не есть наша истина?.. Очень мало людей умеют возвыситься над этой наивно-эгоцентрической филантропией. Я почти не встречал таких людей среди моих учителей и соратников всех армий – светской, рационалистической и научной; они были на это способны тем менее, чем живее, сильнее и, повидимому, великодушнее они были: ибо, набрав полные руки плодов, они стремились как можно скорее осыпать ими человечество, не справляясь с его желаниями… "Берите, ешьте, добровольно или насильно! Что полезно мне, должно быть полезно и вам. А если вы подохнете, следуя моему! рецепту, значит, как во времена мольеровских докторов, виноваты вы, а не рецепт! Факультет всегда прав!" А в другой армии, в лагере Церкви, дело обстоит еще куда хуже, поскольку она заботится о спасении души для вечности. Какого только святого насилия нельзя совершить ради ее истинного блага!..
Вот почему я был рад услышать, совсем недавно, голос Ганди (темперамент которого, однако, столь отличен от темперамента Рамакришны и Вивекананды, почти противоположен их природе), напоминающий своим коллегам по International Fellowships, которые в благочестивой ревности слишком увлекались евангелизированием,- великий всеобщий принцип религиозного "Приятия", провозглашенный Вивеканандой. {Заметки, сделанные на годовом собрании Совета Федерации International Fellowships в Ашраме Сатьаграха, Сабармати, 13-15 января 1928 г.}
"После долгого изучения и опыта, - говорит он, – я пришел к заключению, что:
1. Все религии (а я, Ромэн Роллан, разумею под этим и религии разума, наравне со всеми другими) - истинны.
2. Все религии имеют в себе то или иное заблуждение.
