Ауробиндо Гоз, обновивший Раджа-иогу, так определяет ее: "Раджа-иога основана на том, подтвержденном опытом факте, что внутренние элементы личности, сочетанные в наших функциях и наших способностях, могут быть разделены, перераспределены по-новому, приспособлены для нового вида функций или преобразования для слияния в новый синтез предельным внутренним процессом" (указанное сочинение).}
Если верить индусам, с которыми беседовал граф Кейзерлинг, не отказавший им в своем аристократическом одобрении, из этих трех путей путь Труда (Карма-иога) есть "самый низкий"! {И, конечно ("Вы ювелир, господин Жосс!"), самым высоким явияется путь философа (см. стр. 278, т. I французского перевода "Дневника философа" А. Гелла и О. Бурнака). Но индусский философ, Ауробиндо Гоз. ставит выше всего Бхакти-ногу (Essays on ihe Chitв, 1921-1928).} Я сомневаюсь, чтобы для просвещенного сердца Рама-кришны мог существовать "высокий" и "низкий" путь. Все, что ведет к богу, идет от бога. Я знаю, что для Вивекананды, преданного брата смиренных и бедных, путь, по которому ступают их босые ноги, священен:
"…Только глупцы говорят, что труд и философия - две разные вещи, мудрый этого не скажет… Все иоги… иоги труда, мудрости и любви, все они могут служить прямыми и самостоятельными средствами для достижения свободы, спасения {Карма-иога, гл. VI.} (Мокша).
Посмотрите, сколь замечательна независимость этих великих религиозных умов Индии. Как она далека от кастовой гордости наших ученых и наших верующих на Западе. Аристократ, ученый, вдохновенный Вивекананда без колебания пишет:
"Человек может не изучить ни единой философской системы, он может не верить ни теперь ни в прошлом ни в какого бога, он может ни разу в жизни не молиться, но если одна лишь сила добрых Дел привела его к такому состоянию, когда он готов отдать свою жизнь и все, что он имеет, и все, чем он является, за других, - он поднялся до высших вершин, которых может достигнуть верующий человек своими молитвами и философ своими знаниями", - он дошел до Нявритти, до самоотречении… {Карма-иога, гл. VI.}
Так встречаются, не ища этого заранее, по одному сродству великих душ, мудрость Индии и чистое Евангелие Галилеи. {Установим здесь еще раз точки соприкосновения этих двух религиозных учений.
Вильям Джемс, изучавший "Религиозный опыт" с изумительным усердием, но, по его собственному признанию, без малейшего личного расположения ("Мой темперамент, - пишет он, – исключает для меня возможность всякого мистического опыта, и я могу говорить о нем лишь с чужих слов" - стр. 324 французского перевода), имеет тенденцию приписывать мистицизму Запада характер "спорадического исключения", противопоставляя его "методически-культивируемому мистицизму" Востока (стр. 338-339) г вследствие этого он считает первый из них чуждым повседневной жизни большинства мужчин и женщин нашего Запада. В действительности Джемс, как большинство протестантов, плохо знает методически, каждый день проявляющийся мистицизм западных католиков. Единение с Богом, которого индусы ищут посредством иог, является естественным состоянием у истинного христианина, сознающего сущность своей веры. Может быть, она. даже еще более врождена и самопроизвольна, ибо, согласно христианской вере, "центр души" есть Бог, ибо сын Божий есть самая мысль христианина, в достаточно лишь вознести эту мысль к Богу в молитве, чтобы "прилепиться" к Христу и войти в общение с Богом.
По моему мнению, разница здесь скорее в том, что Бог играет в западном мистицизме роль более активную, чем в Индии, где человеческая душа одна должна совершать усилие. "Милостию всеобщей и обычной", мистический путь, как говорит Бремон, открыт для всех; и главной задачей христианского мистика на протяжении веков было – сделать доступным для всех состояние единения с Богом.
