Читателю интересно будет знать, в каком именно духе проявляется в различных политических и социальных пороках, уже двадцать лет омывающих тело пробужденной Индии, влияние этой мощной организации.
Она отвергает политику. Она остается верной завету своего учителя Вивекаканды, который не находит достаточно энергичных слов отвращения, чтобы осудить всякое столкновение с политикой. И, пожалуй, это лучшая политика, какую может вести, Миссия. Ибо ее религиозная, интеллектуальная и социальная деятельность, имеющая ясно выраженный праиндийский характер, в высшей степени осуществляется таким образом в глубоких и безмолвных слоях народа, не давая повода британскому владычеству ее затормозить.
Это не значит, впрочем, что Миссии не приходится постоянно соблюдать осторожность, чтобы не навлечь подозрений насторожившихся ищеек. Не раз индийские революционеры, ссылавшиеся на книги и на самое имя Вивекананды, причиняли ей серьезные затруднения. С другой стороны, ее категорические заявления о невмешательстве в политику в трудные минуты жизни народа не раз навлекали на нее упреки патриотов в равнодушном отношении к свободе Индии. Второй Общий Отчет Миссии, появившийся в мае 1919 г., излагает эти затруднения и определенно подтверждает аполитичную линию Матха. Я думаю, на меня не посетуют, если я приведу его здесь в кратком изложении.
1906 год, год "Раздела" Бенгальской провинции, {В дополнительной главе II, составляющей продолжение настоящей главы, изложены вкратце политические события, имевшие место в Индии после смерти Вивекананды.} был годом начала движения Свадеши и политических волнений. Миссия отказалась в них участвовать. Она даже сочла более осторожным на время прекратить свою проповедническую деятельность в Калькутте, Дажке и в Восточной Бенгалии, не прекращая деятельности благотворительной. В 1908 г. ей пришлось принять за правило не давать на ночь приюта в своих очагах иностранцам из опасения, чтобы кто-либо не воспользовался ее гостеприимством для организации покушений. Из допросов политических заключенных выяснилось, что некоторые из них, переодетые в одежду Санниясинов, злоупотребляли именем учреждения и религии для выполнения своих деяний. У многих из них находили экземпляры Гиты и книг Вивеканаиды. Правительство стало бдительно следить за Миссией. Последняя продолжала проповедывать свой идеал социального служения. Она публично порицала дух мести и партийности, она осуждала даже эгоистический патриотизм, доказывая, что в конечном счете он ведет к падению и гибели. Она отвечала одновременно и на обвинения патриотов и на подозрения правительства словами Вивекананды, которые помещала на обложке своих брошюр:
"The National idedls of India are renonciation and service. Intensity her in those channeh and the rest will take care of it self". {"Национальные идеалы Индии – отречение и служение. Укрепляйте ее в этих направлениях, остальное приложится само собой".}
Однако борьба обострялась. Согласно своей обычной тактике, состоящей в том, чтобы так или иначе компрометировать все независимые умы, революционные агитаторы использовали, совершенно искажая, отрывки из религиозных или философских изданий Миссии. Несмотря на печатные заявления последней, сделанные в апреле 1914 г., Административный комитет Бенгалки в отчете 1915 г. обвинил Миссию и ее основателей в том, что они были первыми подстрекателями индийского национализма.
В 1916 г. первый губернатор Бенгалки, Н. Д. Кармайкль, хотя и сочувственно относившийся к делу Рамакришны, публично заявил, что террористы вступают в члены Ордена, чтоб лучше достигать своих целей. Этого оказалось достаточно, чтобы закрыть Миссию. По счастью, она нашла в высших сферах преданных защитников среди своих английских и американских друзей, горячо поддержавших ее протест (длинную докладную записку) от 22 января 1917 г. Опасность была устранена.
Мы видим, что, подобно Ганди, Миссия Рамакришны категорически отвергает всякое насилие в политике. Но замечательно, что сторонники насилия не раз ссылались на нее вопреки ее воле, чего, как мне кажется, им и в голову не приходило делать по отношению к Ганди. И, однако, рамакришнисты, более категоричные, чем Ганди, отказываются от всякого соглашения не только с политикой известного рода, но и со всякой политикой вообще.
Этот кажущийся парадокс зависит от личного характера, я даже скажу, темперамента их учителя – Вивекананды. Его пламенная, ищущая борьбы природа Кшатрия сказывается даже в самом отречении и в Ахимсе (непротивлении).
