– Нет-нет, мне открытка не нужна. Мои подружки в Саратове тогда ни за что не поверят, что я с вами вот так разговаривала. Они подумают, что я эту открытку сама в киоске купила. Пожалуйста, напишите мне пару слов на любой бумажке. Да вот хотя бы на этой салфетке. Пожалуйста!!! Я вас умоляю-умоляю!
– Ну хорошо. Что тебе написать-то?
– Напишите так: Олечке от Элеонорочки на память. И свою загогулинку внизу поставьте.
Элеонора усмехнулась, но всё-таки взяла салфетку, правда, ручка упорно не хотела писать на мягкой бумаге, а только рвала её. Певичке пришлось потрудиться, чтобы выглядело всё это более-менее аккуратно. Она старательно выводила на салфетке своим красивым почерком дурацкую надпись.
Продюсер всё это время с улыбкой рассматривал Анжелику. А она эротично нагнулась над столом, выпятив попку и уткнувшись бюстом чуть ли не в нос Продюсеру, при этом делая вид, что с интересом следит за тем, как звездюлька царапает свои каракули. Получив порванную в двух местах салфетку, Анжелика прижала её к своей груди.
– О! Спасибо! Я эту бумажку вставлю в рамочку и повешу над своей кроватью, а перед сном я буду смотреть на неё как на икону и молиться, чтобы вы как можно дольше радовали нас своими песенками! – продолжала Анжелика нести этот бред, а потом перешла к самому главному: – А вы знаете, я ведь тоже умею петь! Ага! И я так мечтаю стать певицей! Так мечтаю! Как бы мне хотелось стать такой же, как вы!
– Вы мечтаете стать певицей? – наконец-то подал голос Продюсер. Голос у него был мягкий, бархатный, завораживающий.
Анжелика перевела взгляд на Продюсера и раскрыла рот якобы от удивления.
– Ой! Не может быть! Это вы?!! Вау! О-пу-петь!
– Вы меня знаете?! – удивился Продюсер.
– Ну конечно же! Как вас не знать! Вы же мой самый любимый актёр! Я вас несколько лет назад в фильме видела и запомнила на всю жизнь! Ага! Вы играли офицера. Я, когда вас увидела, так прям сразу и втюрилась по самые уши! На всю жизнь! Ой, я так ревела, когда вас убили! Так ревела! Я полгода после этого ходила в трауре! Честно-честно! Знаете, что я вам скажу: вы разбили мне сердце! После вас я никого больше не могу любить. И вдруг я здесь стою, а вы тут сидите на диване и смотрите на меня! Охренеть! Ой, можно я вас потрогаю?
И, не дожидаясь разрешения, Анжелика перегнулась через стол и на глазах обалдевшей от такой наглости певички погладила Продюсера по щеке. Звездюлька насторожилась, почуяв опасность от этой сексапильной фанатки, поэтому постаралась перевести внимание Продюсера на себя.
– Мишель, неужели ты снимался в кино?
– Да, когда-то я был актёром, – сказал Продюсер с меланхоличным видом.
Анжелика, бросив «драгоценную» салфетку на стол, восторженно прижала руки к груди.
– И не просто актёром, а талантливым, неподражаемым, супер-пупер-гениальным актёром! Ах, как вы играли! Боже! Как талантливо играли! А как умирали! О! Как вы умирали!!! Это было великолепно! Это было гениально! Я этого никогда не забуду! Вот бы мне ещё хоть разок увидеть это! Я бы всё на свете за это зрелище отдала! Ага! Это было так красиво! Вы вот так схватились за сердце, вот так запрокинули голову и медленно-медленно рухнули с коня на землю, – говорила Анжелика, наглядно показывая эту сцену. Правда, упала она не на пол, а на диван рядом с Продюсером и зашептала ему прямо в лицо: – Вы необыкновенный! Вы такой потрясный! Вы просто суперский-пресуперский!
Анжелика так близко придвинулась к Продюсеру, что казалось, ещё секунда и они поцелуются. Элеонора нахмурилась. Она поняла, что нужно срочно гнать прочь эту обнаглевшую фанатку, иначе она рискует лишиться не только любовника, но и так удачно начавшейся карьеры.
– А расскажите мне о своей карьере. В каких фильмах вы ещё снимались? – прошептала Анжелика таким эротичным голосом, словно была сотрудницей фирмы «Секс по телефону».
– Эй, ты чего здесь расселась?! Получила мой автограф, а теперь проваливай, – с нескрываемой злостью произнесла она и добавила, как бы обращаясь к головорезам: – Достали уже эти ненормальные фанатки! Лезут вечно, куда их не просят. Чуть ли не на шее виснут!
Но Анжелика уже не обращала никакого внимания на свою «кумиршу». Она с обожанием смотрела на Продюсера, а тот с интересом разглядывал её. Они очень долго, даже слишком долго, как показалось Элеоноре, не отводили друг от друга взгляда. Чего это стоило Анжелике, даже описать трудно! Но она уже вошла в раж и изо всех сил старалась доиграть роль восторженной идиотки до конца.
– Мишель! Мишель! – позвала Элеонора.
– Что? – нехотя оторвал он свой взгляд от Анжелики.
– Я хочу танцевать, – заявила Элеонора.
– Так иди. Меченый, потанцуй с ней, – обратился он к парню с ожогом на лице.
– Нет, Мишель, я с тобой хочу танцевать! – надула губки певичка.
– Я же сказал: потанцуй с Меченым. А мне некогда. Не видишь, что ли, я разговариваю! – рявкнул он и так посмотрел на Элеонору, что даже Анжелика испугалась.
