Лёха обернулся. Анжелика одарила его таким взглядом, что он должен был бы тут же превратиться в кучку пепла. Лёха с Иришкой посторонились, и Анжелика гордо прошла мимо, мысленно ругая его последними словами. А когда она увидела, что в ресторане новая подружка села за Лёшкин стол, у неё совсем пропал аппетит. Анжелика не расплакалась только потому, что сильнее, чем обида, её душила ненависть ко всем мужикам-лицемерам вообще и к Лёшке в частности.
Анжелика швырнула вилку так, что чуть не разбила тарелку, встала и вышла из ресторана, не в силах больше смотреть на эту парочку.
Но её замыслам не суждено было сбыться. Днём разыгрался небольшой шторм, и Анжелику свалила морская болезнь. Немного штормило и в последующие дни, вплоть до окончания путешествия, а её организм очень чутко реагировал на любую качку. Поэтому до самого прибытия в порт Анжелика просидела в своей каюте на полу в обнимку с унитазом. Не помогали даже таблетки. Возможно, сказалось и то, что её организм был ослаблен нервным стрессом и большим количеством алкоголя, которое она выпила за несколько дней.
Ольга, видя, что Анжелика не показывается больше в ресторане, решила покормить подругу и принесла ей поднос с ужином в каюту. Но Анжелика, открыв дверь и увидев еду, еле успела добежать до унитаза.
– Я, конечно, знаю, что не вызываю у тебя симпатию, но чтобы до такой степени! Тебя от меня уже тошнит? – виновато улыбнулась Ольга.
– Меня от всех тошнит: от тебя и от твоего Гошика – чтоб вы с ним упились до белой горячки! От этого мерзавца Лёшика – чтоб он в евнуха превратился! От его новой сучки – чтоб ей морду перекосило! От этого чёртова корабля – чтоб он затонул к чертям собачьим! – хныкала Анжелика.
– Стоп, стоп, стоп. Угомонись. Ты, Анжелика, пока наш кораблик не обижай, – возмутилась Ольга. – Он нам ещё пригодится. Вот сойдём все на берег, а потом уж фиг с ним, пусть тонет… Что, подруга, совсем хреново?
– Да! – заплакала Анжелика, но новые позывы не дали ей расслабиться, и она галопом побежала к родному унитазу.
Рвать было уже нечем, и она в изнеможении положила голову на сиденье.
– Иди ложись на диван, полегчает, – предложила Ольга.
– Я не могу! Мой организм так сроднился с этим унитазом, что при каждом расставании с ним моё нутро опять выворачивается наизнанку! – скулила Анжелика.
– Что ж, раз у вас с унитазом такая любовь, разлучать вас не буду, – сказала Ольга и принесла в туалет диванные подушки.
Девушки сели на них и так теперь проводили почти все дни, изредка перебираясь на диван в каюту. Иногда к ним присоединялся и Геннадий. Места ему в туалете, правда, не нашлось, поэтому он лежал на диване и читал вслух «своим девочкам» книжки.
Вконец измученная морской болезнью, Анжелика как-то простонала:
– Подружка, мне так плохо! Так плохо! Я знаю, это меня Лёшка проклял. И теперь я точно умру. Ничто меня не спасёт!
– Да. Ты права, – угрюмо согласилась Ольга, – спасать тебя бесполезно. Тут уж ничего не поделаешь. Лежать тебе скоро в гробу в белых тапочках. Но ты не переживай, подруга. Обещаю, что мы тебя очень торжественно похороним. А на твоём памятнике мы напишем золотыми буквами на белом мраморе: «Трагически погибла от любви, захлебнувшись рвотой».
